— Ты, Вера, не бойся, — сказал он.
— Как же мне не бояться, если у меня нет специального собачьего электрошокера? — чуть не плача отвечала парижанка. — А если попадутся бродячие? А если бешеные? А вдруг в местной амбуланс не окажется нужной вакцины?
— Вера, у тебя есть я. Я тебя спасу!
— Ты умеешь правильно позиционировать себя по отношению к бродячей собаке?
— А чего тут уметь? Главное — не дразнить и в глаза ей не смотреть. Если облает, то не убегать, не кричать, но при этом не заискивать и не бояться. Собака — она же как человек. Ну, а если совсем обнаглеет — кулаком в нос, и все дела.
— Ты настоящий терминатор! — восхитилась княжна.
Костя гордо выпрямился.
Дальше идти стало гораздо веселее. Вера принялась убеждать своего спутника, что они должны первыми отыскать Вакхову траву, утерев нос и четырежды брату, и особенно этому наглецу Живому.
— Мы ведь с тобой серьезные ученые, да? — спрашивала она.
— А то! — отвечал разомлевший Бабст.
— А ради чего мы рецепт ищем?
— Ради науки, ясен пень.
— Вот! Мы хотим совершить открытие. А они зачем ищут?
— Ради денег.
— А разве это хорошо?
— Деньги — это зло, — соглашался Костя, глядя на нее влюбленными глазами.
При всем своем рационализме и прямодушии смотритель музея Менделеева в это утро не мог сдержать тайных, смутных, радостных и совершенно неразумных мыслей. Глядя на клетчатую рубашечку Веры, на ее голубенькие джинсы и в особенности на ее трогательную беззащитную русую косичку, Костя был готов не только порвать на части всех краснопырьевских собак, не только вырыть из земли рецепт волшебного эликсира, не только принести Вере на подносе Нобелевку по химии, но и, может быть... может быть... Но тут он остановился. «Ты, старик, не спеши, — говорил он себе. — Брак — дело серьезное».
Его мечтания были прерваны самым прозаическим образом:
— Костя, ну долго мы будем так ходить? — услышал он капризный голосок. — Давай уже спрашивать народ!
— Давай! — ответил очнувшийся Бабст.
— Вон человек идет.
Впереди маячил пожилой мужчина с авоськой, в которой что-то нежно позвякивало. Шел он сгорбившись, глубоко задумавшись и так неспешно, что, казалось, почти не двигался с места.
— Извините, пожалуйста! — обратилась к нему Вера.
Пенсионер вздрогнул и испуганно посмотрел на нее из-под кустистых бровей.
— Вы не подскажете, где тут городской архив?
— Чего? — переспросил тот, прикладывая руку к уху.
— Мы ищем архив! — громко пояснил Бабст. — Ну, где документы городские лежат!
— А, документы... А где им лежать? Где положено лежат. У гада в сейфе.
— У какого гада?
— У Мишки Лиходумова, у какого еще?