— Да нет, — нехотя ответил Митька, — сам не знаю. Чего-то спать все время охота, даже в воду лезть не хочется.
— Ну да?! — Таня так удивилась, что даже споткнулась. — Тебя же из воды за уши не вытащишь! Нет, ты, наверное, заболел.
— Не заболел я! Вчера медосмотр был. Просто… просто я здорово устал, Танюха, — выдавил из себя Митька. И вдруг его прорвало, он заговорил торопливо и горячо. — Понимаешь, что-то со мной случилось, будто это не я, коленки, как тряпочные. Ты знаешь, — он понизил голос, — я даже боюсь в воду лезть. Что-то со мной случилось, сам не понимаю.
— Митька, ты должен сказать Анатолию Ивановичу, — твердо сказала Таня.
— Ты что?! — испугался Митька. — Хочешь, чтобы меня из бассейна поперли? Во дает — Анатолию скажи!
— Митька, чудак, ты же плавать не сможешь! Чем дальше, тем больше будешь уставать. А что тогда на соревнованиях будет? Обязательно скажи!
— Еще чего! Как-нибудь само пройдет. Не буду я ничего говорить.
— Тогда я скажу!
— Да ты… да ты… — Митька задохнулся от злости, — только попробуй!
— А что будет? — спросила Таня, и глаза у нее настороженно сузились. — Поколотишь?
— А что? За такое и по шее можно дать. Какое твое дело?
— А я думала, мы друзья, — тихо сказала Таня и пошла от Митьки прочь.
Митька догнал ее, тронул за рукав.
— Ну, не сердись, — сказал он, — конечно же, мы друзья. Только… только я боюсь.
А через день посреди тренировки раздался свисток, Анатолий Иванович велел выйти Митьке из воды, поманил его к себе пальцем.
Тренер даже побледнел от гнева.
— Ты что же это, Линев? — тихо спросил он. — Что же ты меня обманываешь? Думаешь, я тебя просто так каждый день спрашиваю о самочувствии? Ты хочешь и себя и хорошее дело угробить?
— Какое дело? — растерянно спросил Митька.
— А такое — проверяется новый метод тренировки. Ты его проверяешь. Ты вроде испытателя, а врешь. Представляешь, если бы летчик-испытатель врать начал? Сколько бы потом пилотов угробилось на его самолете?
— Да я ничего… Я ведь не знал.
— «Ничего»! Ты погляди на себя — губы серые! Ешь плохо?
— Плохо, — сознался Митька.
— Плавать расхотелось? В сон клонит? — продолжал расспрашивать тренер.
Митька пожал плечами и отвернулся.
«Выгонят», — обреченно и как-то равнодушно подумал он.
— Все ясно! Две недели к бассейну близко не подходить! — Анатолий Иванович нахмурился, помолчал. — Может быть, придется тебя с соревнований снять, — задумчиво сказал он и добавил: — А жаль.
— Как же так, — вяло запротестовал Митька, — столько тренировался… Что же теперь делать?
— Сам виноват. Сказал бы раньше, другой бы режим тренировок получил, все было б в порядке. А теперь гуляй. Что делать? Да мало ли что — на лыжах катайся, на каток ходи. Только в бассейн — ни-ни. А потом поглядим.
Голос у Анатолия Ивановича был уже помягче, но… все равно это было очень плохо. Митька долго-долго одевался. Непривычно было сидеть одному в пустой раздевалке. «Предательница, — думал он, — вот свяжись с девчонкой. Все они предательницы».