— Считайте, что я его уже оскорбил, — и на губах Генри заиграла легкая улыбка, заметить которую могла только Маргарет.
— Не в ваших интересах склонять суд к такому выводу. Надеюсь, вы обсудите мое пожелание между собой и позвоните мне завтра.
С улицы донесся автомобильный гудок. Прибыло такси. Генри и Маргарет проводили гостей до двери.
— Не выходите, а то намокнете, — Линн раскрыл зонт и вместе со Стентоном зашагал к машине.
Сев в кабину, помахал на прощание рукой.
Чтобы подчеркнуть, что мы расстаемся друзьями, подумал Генри.
Закрыв дверь, он повернулся к Маргарет.
— Тебе кажется, что я тронулся умом?
— Нет, — покачала головой Маргарет.
Они прошли к креслам перед камином. Генри долго смотрел на огонь. Пляшущие язычки пламени всегда успокаивали его.
— Есть ли в этом смысл? — спросила Маргарет.
— В чем?
— В том, что ты собираешься делать?
Генри глубоко задумался. Затянувшееся молчание прервала Маргарет.
— Человеческая натура не меняется, — она вздохнула. — Мы умеем лечить лишь раны тела.
Они услышали звон колокольчика, лежащего на ночном столике у кровати Стэнли. Ему что-то потребовалось.
Маргарет тут же вскочила.
— Я пойду к нему.
Поднялся и Генри.
— Я тоже.
Маргарет хотела сказать, что справится сама, но передумала.
Оказалось, что в кувшине Стэнли кончилась вода. От лекарств ему все время хотелось пить.
Они сели с разных сторон кровати.
— Я рад, что тебя заставили давать показания, — заметил Генри.
Маргарет вопросительно посмотрела на мужа.
— «Клиффхэвен» — изобретение неевреев. Я думаю, пришло время, чтобы они узнали о таких изобретениях от себе подобных. Мы, евреи, всего лишь жертвы.
— А мы, полукровки, — добавил Стэнли, — оказываемся посередине, между молотом и наковальней.
— Это точно, — Маргарет погладила сына по руке.
Спускаясь вниз, Генри задержался на площадке. Маргарет сошла с последней ступеньки и повернулась к нему.
— Ты так и не ответил мне. Собираешься ты дать интервью и организовать цикл выступлений, о которых ты говорил Линну?