Франк прошептал на ухо Джорджу:
— Смотри, как бы они не поднялись!
— Ладно, пойдем!
Франк Кодама по шторм-трапу поднялся на палубу.
Вахтенный, вероятно, охранял сходни, а сигнальщик находился, по-видимому, в рубке. Усиливавшийся дождь не давал возможности никого разглядеть.
(Действительно, благодатный дождь! Спасибо! Спасибо!)
Благодаря небо за удачу, Франк стал решительно подниматься по скоб-трапу на причальную мачту, на которой был закреплен воздушный корабль.
Поднимаясь, неожиданно для себя почувствовал, что мачта действительно высока. Он должен был дважды передохнуть. Отдыхая, он снова и снова всматривался в палубу и в командирский мостик, но за исключением шума ветра и дождя ничего не было слышно, — на корабле царило полное спокойствие.
Когда он поднялся наверх, дирижабль, как огромный призрак, колебался от ветра.
Еще до отплытия они навели справки, и узнали, что дирижабль прикрепляется к причальной мачте своей узкой носовой частью. Эти сведения оказались весьма ценными.
— Вот он какой, — бормотал Франк, ощупывая холодное от дождя закрепление стального троса, удерживавшее дирижабль. — Совсем, как сцепка у поездов.
При помощи молотка Франк с громадными усилиями принялся разбивать сцепление, удерживавшее воздушный корабль. Спустя некоторое время он почувствовал, что силы его оставляют, но он представил себе погружающийся в пучину воздушный корабль, и с удвоенной энергией принялся за работу.
Вдруг со стороны шлюпки послышались 2–3 ружейных выстрела. Франк подумал, что еще не истекло время, которое они наметили. Сильным ударом он разбил сцепление. Громадный корпус Мэйкона дрогнул и стал удаляться.
Когда его огромная круглая тень исчезла во мгле в юго-западном направлении, Франк решил, что нужно спускаться.
Он был опьянен успехом, хотя это было еще преждевременно. Когда он спустился на 3–4 скобы, по всему кораблю уже гремели выстрелы, и сигнал горниста прозвучал из командирской рубки. Люди со всех сторон сбегались на палубу.
Пять минут спустя Франк Кодама и Джордж Такахаси были схвачены и избиты до полусмерти. Но исправить ситуацию это не помогло.
Весь военный порт пришел в движение. Разнесся слух о нападении японских подводных лодок. Когда истина разъяснилась, несколько десятков прожекторов устремилось в небо. С соседнего авианосца, несмотря на непогоду, вылетел разведывательный самолет Хоук. Из бухты Золотых ворот вышел миноносец с прожектором, но никто не смог разыскать следов воздушного корабля.
ГЛАВА 4. Старший и младший братья
1
Как только с открытием тоннеля Танна-Токайдосская железная дорога соединилась с железной дорогой Атами, цены на землю вдоль линии в местах, где имеются теплые источники, часто посещаемые туристами, и где было только несколько сдающихся в наймы домов, сейчас же поднялись. Имеется однако одно место вдоль этой линии, чья ценность, вероятно, из-за отсутствия теплых источников, считается высокой. Это место называется Манадзуру. Большинство пассажирских поездов проходит мимо него, не останавливаясь.
И все же нужно сказать, что эта местность по своей особой красоте является вероятно единственной во всей Японии. Красотой своих ландшафтов Япония знаменита среди всех прекраснейших стран мира, в ней имеется немало издавна широко известных достопримечательных мест. Однако виды этих достопримечательных мест весьма тривиальны и не могут, думается нам, возбуждать восхищение. Своей величественностью издавна славится бухта Кантан в Беппу. Здесь, правда, виды не столь обычны. Цвет моря, форма бухты, очертания гор — постоянно меняются.
Среди лиц, знакомивших мир с красотами Манадзуру, находится художник Мияги. Маэстро утверждал, что красота этой местности подобна Ривьере на Средиземном море и поэтому назвал ее «Японской Ривьерой».
Понравилось это место с первого взгляда и одному молодому любителю радио — г. Ягинума, пораженному великолепием видов «Японской Ривьеры». Расспросив знакомых солдат-связистов из радиостанции военной школы связи, расположенной здесь на горе, он быстро сам подыскал подходящее место и на невысоком холме соорудил частную радиостанцию УКД.
Оставленное ему родителями состояние было велико, а потому он мог полностью отдаваться одному какому-либо делу. Однако больше всего он любил возиться с радиоаппаратурой. Всегда ленившийся Ягинума, когда едло касалось радио, проявлял такое рвение, что готов был ночью вскакивать и слушать свои приборы.
— Разве не прекрасно? Пожалуй, мне можно будет здесь и остаться, не правда ли?
Товарищ его, солдат-связист, уже долго не бывавший в горах, услышал, что часы бьют 11 и уже собрался встать, но замедлил. Молодой начальник станции УКД говорил:
— Что скажешь на это? Я хочу еще поговорить.
— Сегодня вечером я свободен, — прервал его моряк. — Но о чем будем говорить?
— Давай поговорим о войне, — сказал Ягинума. — Скоро уже месяц, как началась война, а между тем события этой войны совершенно непонятны. Где сейчас может находиться американская эскадра? И как будет вести себя японский флот?
— Разве ты не читал четыре-пять дней тому назад в газетах, что американская эскадра, выполнив все приготовления к походу в Сан-Франциско и Сан-Педро, направилась к Гавайям? Тебе хорошо известно также и то, что японские силы достигли Гуама и, кроме того, совместно с армией в настоящее время ведут наступление на Филипины.