Библиотекарь или как украсть президентское кресло: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда после нашей прогулки с Ниоб я вернулся в дом, именно эти строчки крутились у меня в голове. Люди в гостиной попивали мартини, ели канапе и болтали. Мартини они глотали, канапе энергично жевали, а трещали, ну просто как настоящие сороки. Да, видно, я что-то пропустил. Телевизор всё ещё работал. В этом мире реакция следует незамедлительно, и если что-то, о чём не принято говорить, вдруг становится тем, о чём говорят все, это будут вбивать в головы бесконечно, к примеру, как в рекламе МакМаффин. Итак, президент Скотт предстал в самом что ни на есть не президентском виде, в ярости. И когда? Когда он думал, что никого вокруг нет, когда он думал, что сбросил с себя ярмо постоянного наблюдения, ушёл из-под прицела объективов телекамер. Дурак, он думал, что после шоу наконец-то остался один, отбросил микрофон и выматерил противника, но публика подкараулила его, раздвинув границы времени и пространства и радостно нахлобучила шутовской колпак поверх президентской короны. Фок попросил прокомментировать ситуацию Кена Старра.[11] Старр сделал всё от него зависящее, чтобы обелить Скотта.

«Случилась очень понятная вещь. Всё очень просто. И я уверен, что и мои сограждане всё обязательно поймут. Это не политика, это не нанесение оскорбления. Кстати, последующая реакция ещё раз показала, насколько предвзято и необъективно наша пресса освещает события. Самую обычную, не стоящую никакого упоминания мелочь они раздули до размеров слона».

Было очень забавно видеть, как нервничает Старр. Он уже заранее пытался обеспечить и Верховному суду и президенту пути для отступления.

В глубине комнаты я увидел Алана Стоуи, судью МакКлинана, Джека Моргана и ещё одного человека, чьего лица я не видел, потому что он стоял спиной. Хоть бы они меня не видели, думал я, пробираясь прочь от окна. Вроде пронесло. Во всяком случае, никаких признаков, указывающих на обратное, я не заметил. Никто ничего не сказал.

Со стороны мне показалось, что те в комнате строили какие-то грандиозные планы. Какие именно, я не знал. Вероятно, они думали, как бы им потратить ещё больше денег.

Признаюсь честно, мне даже нравилось смотреть, как все эти самодовольные и ограниченные щеголеватые типы, диктующие свою волю всему миру, нервничают и переживают, словно они находятся в Зимнем дворце, который сейчас будут штурмовать большевики. Я понял, что моё отсутствие интереса к политике — притворство, она была мне не просто неинтересна, она была мне отвратительна. Мне было отвратительно, что все кичащиеся своей демократичностью журналисты позволяли себе повторять всю эту грязь, что всякие Лимбы и Культеры принялись очень громко кричать — быстрее, быстрее, пока колесо не пошло вниз, и свято верили, что их слова и являются прекрасным примером ораторского искусства. Я и думать не думал, что Мёрфи может победить, но я точно так же до встречи с Ниоб и думать не думал, что могу влюбиться. Безусловно, я сделал глупость, влюбившись, ещё большей глупостью было открыться ей в своих чувствах, ну и уж совсем глупо было надеяться на взаимность. Будь у меня кто-то, кому я мог бы рассказать обо всём, что со мной происходит, он был сказал, что я просто дурак, что слишком прислушиваюсь к самому себе, что я просто влюблённый болван и что с таким же успехом могу найти фотографию в Интернете и любоваться ею.

Тут я увидел в проёме боковой двери Ниоб, она подмигнула мне и поманила за собой. Но в тот же момент в комнату вошёл Джек, и я почувствовал, что ищет он именно меня. Я даже подумал, не встать ли мне на четвереньки и не выползти ли через боковую дверь прямо между ногами всех этих холёных республиканцев, но решил, что это будет не смешно.

Так что вместо того, чтобы ползти на четвереньках, я пошёл прямо к Джеку:

— Что вы обо всём этом думаете? — перешёл я в нападение, кивая на экран. — Повлияет это на результат голосования или нет?

Глаза у Моргана вспыхнули. «Держись подальше от моей жены», казалось, говорили они. Но тут выражение его лица изменилось, и на губах расплылась улыбка, но улыбка совершенно не радостная. Если бы я умел читать мысли, то прочёл бы: «Ты покойник».

У меня перехватило дыхание, в горле пересохло. Я вышел в холл, закрыл за собой дверь и еле удержался от искушения запереть её на замок или припереть каким-нибудь стулом, чтобы задержать преследователей. Но ведь я в приличном доме, всё нормально. Я огляделся. Та боковая дверь, через которую заглянула Ниоб, вела в библиотеку. Эх, что же она не выбрала какое-нибудь другое место? Если кто-то и станет меня искать, то первым делом они придут именно в библиотеку.

Но ведь она позвала меня, я должен идти к ней. Я быстро подошел к двери, боясь, что меня кто-нибудь увидит. Свет в библиотеке был погашен, не светила даже луна. Чуть позже я понял, что, скорее всего, просто закрыты шторы, но в этом момент я почувствовал, что она здесь. Я чувствовал запах её духов, к которому примешивался запах конюшни, запах секса, запах сена и соломы, я чувствовал запах её шампуня и запах чего-то ещё. Позже я понял, что это был страх.

Её глаза уже привыкли к темноте, и она первая подошла ко мне.

— Что ты знаешь? — очень чётко спросила она, да, это было не беглое «Ты что-то знаешь?», для неё это действительно было очень интересно и очень важно.

— Ты о чём?

Ниоб обошла меня и заперла дверь.

— Дэвид, это не штуки. Расскажи мне, что ты знаешь.

— Что я знаю? Я тебя вообще не понимаю.

— Что ты знаешь обо всём происходящем?

— То же, что и все.

Она отступила на пару шагов. Мои глаза уже немножко привыкли в темноте, и я её видел: тёмное на тёмном, кожа, мерцающая в лунном свете, изредка проникающем сквозь занавеси, и вспыхивающие блики на волосах. Ниоб заперла боковую дверь.

— Что ты знаешь? Что ты нашёл?

— Ничего я не знаю.

— Тогда почему же они хотят убить тебя?

Глава 20

Когда зазвонил мобильник, Спинелли был дома с семьёй. Звонил его рабочий телефон, которым он не разрешал пользоваться никому.

У Спинелли была жена и трое дочерей: младшей было восемь лет, средней двенадцать и старшей пятнадцать. Двум старшим девочкам в качестве домашнего задания были заданы президентские дебаты, у каждой был свой телевизор, но почему-то все они сгрудились возле одного большого в гостиной, где был и сам Спинелли, потому что больше ему смотреть было негде. У старшей был выбор: смотреть дебаты или найти какой-то материал по прошлым президентским дебатам. Глупо было предлагать альтернативу. Вике было пятнадцать, а кто же из пятнадцатилетних будет что-то читать, когда можно посмотреть?

Это был не звонок, а СМСка от полковника Моргана, нехитрая шифровка, обозначавшая, что он срочно нужен, такие послание шифровались не столько ради сохранения тайны, сколько ради экономии времени. В СМСке был указан и адрес.

— Мне надо идти.

Никто не ответил Джо, и он тихой тенью выскользнул из комнаты.

[11] Кен Старр — прокурор, кстати, именно он был гособвинителем в деле Моники Левински против Билла Клинтона.