— Ежедневно, — ответила она сквозь зубы, жуя жевательную резинку.
— Между прочим, пару недель назад мне уже делали просвечивание. — Алан вспомнил приятное ощущение теплоты, которое посетило его, когда ему ввели в вену контрастное вещество.
— Это не просвечивание, — безучастно ответила девица. — Это ПЭТ.
Позитронно-эмиссионная томография. Алан с удовлетворением отметил, что все еще помнит, как расшифровывается ПЭТ. Может быть, память у него, в конце концов, не такая уж и плохая.
— Ах да, — произнес он менторским тоном. — Позитронно-эмиссионная томография.
Лаборантка с интересом посмотрела на своего подопечного.
— Да, действительно, А откуда вы знаете?
— Прочитал об этом как-то в «Ньюсуик». Что это вы собираетесь мне вколоть?
— Просто сахар.
«Да нет, не просто сахар», — подумал Алан, зная, что это был радиоактивный сахар, при помощи которого можно будет определить наиболее и наименее активные участки его головного мозга. Он вспомнил, что читал когда-то в журнале статью, в которой говорилось о том, что позитронная томография выявляет отклонения в мозговом метаболизме при шизофрении. Не ищет ли Чарльз доказательства того, что Алан псих?
— Доктор Эксфорд велел, чтобы вы немного походили перед просвечиванием, — сообщила девица, вытащив иглу из вены.
По-видимому, Эксфорд хочет исследовать общую активность его мозга.
А что, если позитронно-эмиссионная томография укажет на шизофренические отклонения в его мозгу? Что, если все виденное и сделанное Аланом за последнее время в действительности лишь плод его собственного воображения?
Нет, он не угодит в эту ловушку! «Я не сумасшедший», — подумал Алан, а потом вспомнил, что все сумасшедшие говорят то же самое.
Наконец обследования подошли к концу, и теперь Алан сидел в своей маленькой пустой комнатке на седьмом этаже. Раздался стук в дверь.
На пороге появился мистер К. Алан даже не узнал его поначалу — цвет лица у бывшего пациента значительно улучшился. У его ног стоял чемодан.
— Я зашел попрощаться с вами, — сказал он, протягивая руку.
Алан крепко пожал ее.
— Выписываетесь?
— Да. Ухожу на субботнюю вечернюю прогулку и не вернусь больше. Мне сказали, что я им больше не нужен, поскольку я здоров.
— Они объяснили вам, каким образом рассосалась ваша опухоль? — Алану было интересно знать, как Эксфорд и его компания объяснили это мистеру К.
— Сказали, что она рассосалась сама собой. Спонтанная ремиссия, или что-то в этом роде, — ответил он, улыбаясь и подмигивая. — Но я-то знаю, в чем тут дело, да и вы знаете не хуже меня.
— И в чем же?
Он наставил палец в грудь Алана.
— В вас. Вы сделали это. Я не знаю, каким образом, но именно вы это сделали. Единственное объяснение, которое я могу придумать, — это то, что вы ангел или кто-то в этом роде, ниспосланный Богом, чтобы дать мне еще один шанс. И я принимаю его! Я проворонил его в первый раз, но больше не повторю этой ошибки.
На глаза мистера К. навернулись слезы. Явно смущенный, он вытащил из кармана какую-то коробку и сунул Алану в руку.
— Вот, возьмите. Мне они больше не понадобятся.
Думая, что там деньги, Алан запротестовал. Но затем увидел, что это всего лишь полупустая пачка «Кэмела».
— Прощайте, — сказал мистер К., отвернувшись, и, подхватив свой чемодан, торопливо зашагал к выходу.
Алан сперва собрался выбросить сигареты в урну, но потом остановился и посмотрел на скомканную пачку, решив сохранить ее на память. Каждый раз, когда его начнут одолевать сомнения в реальности пережитого, он будет вынимать ее и вспоминать «спонтанную ремиссию» мистера К.