Первая мировая и Великая Отечественная. Суровая Правда войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После этого поражения немцы начали стремительно отступать. Оценивая ход боевых действий 3.12.1941 года и трактовку его А. И. Сурченко, можно сделать следующий вывод:

1. Кроме запоздавшей 18-й СБР к началу атаки не смогли прибыть вовремя и лыжные батальоны (23-й и 24-й), которые только в 18.30 (!) доложили, что прошли Бурцево и Юшково. Об этом говорится в нижеследующем документе:

2. В статье А. И. Сурченко дается неверное описание боевых действий в районе Бурцево: «... В это время лыжники, наступавшие вслед за танками (?| — B.C.), ворвались в Бурцево...» («Военно-исторический журнал».С. 52).

Красиво, но не соответствует действительности, так как в районе Бурцево танковой группы не было. Из Бурцево немцы догадались уйти без боя, так как в случае успешного продвижения 136-го ОТБ от Петровское на 400-500 метров в сторону Юшково они оказывались бы отрезанными от своих войск и выходить им из такого окружения пришлось бы, пересекая огромное заснеженное поле размером 2x2 км.

3. Описывая действия «передового отряда», А. И. Сурченко также допустил множество ошибок. Так, непонятно какого числа была занята высота 210,8 — 3 или 4 декабря. Описывается штурм этой высоты передовым отрядом 18-й СБР. В действительности же 4 декабря высота была взята танковой группой без боя. Не говоря уже о том, что 18-я СБР совершала марш в 2-3 км севернее этой высоты и т.п. В связи с этим проще рассмотреть хронологию боевых действий 4 декабря, подтверждая ее официальными документами 33-й армии, в том числе и боевыми донесениями самого А. И. Сурченко, в которых нет никаких упоминаний о передовом отряде, действовавшем 4 декабря.

В течение вечера и ночи все части готовились к предстоящему преследованию отступающего противника.

Дальше события развивались следующим образом. Бросая технику, немцы в течение ночи поспешно отходили в исходное положение. Преследование началось рано утром. Основные силы (танковая группа) наступали на выс. 210,8 и далее на Головеньки. 18-я СБР на этом маршруте уже не находилась и двигалась по лесной дороге в 2-3 км севернее выс. 210,8 в направлении на Акулово, что и записано в журнале боевых действий 33-й армии:

В боевых донесениях самого А.И.Сурченко за 4.12.1941г. нет никаких упоминаний об якобы проведенной атаке его передового отряда на высоту 210,8. Обратимся к этим документам.

Приведу еще одно — последнее, боевое донесение № 2, командира 18-й отдельной стрелковой бригады:

А на главном направлении танковая группа в 10.00 занимала высоту 210,8 без боя.

Еще об одном утверждении А. И. Сурченко, которое, к сожалению, повторили военные историки: «...Тогда по высоте нанесли удар две девятки наших штурмовиков. Подразделения снова поднялись в атаку...». Удар действительно был, но не по немцам, которых на высоте уже не было, а по наступающей колонне танковой группы. Летчики 77-й авиационной дивизии существенно задержали своевременное прибытие танковой группы в Головеньки, что видно из последнего (№ 4) донесения ее командира.

Части 33-й армии, участвовавшие в разгроме прорвавшегося противника, приближались к исходным позициям, занимаемым на 1 декабря 1941 года. Командующий 33-й армией по завершению этой удачной операции издает приказ:

Подведем итоги этих крайне напряженных боев на ближних подступах к Москве.

Из доклада оперативного отдела штаба Западного фронта. «Нарофо-минский прорыв».

Следует добавить, что практически впервые была успешно исполнена динамичная танковая контратака с десантом пехоты, в результате которой противник был разбит и отброшен на 25 км.

По завершению операции генерал-лейтенант М. Г. Ефремов доложил генералу армии Г. К. Жукову:

Конечно, командиру 258-й ПД крупно не повезло — его части неожиданно столкнулись с очень мощной для того времени танковой группировкой, на 2/3 состоящей из машин нового типа — Т-34 и КВ. Поэтому благодаря грамотным действиям командования 33-й армии противнику было нанесено поражение. Опыт войны показал, что немецкие командиры могли достаточно самостоятельно принимать решения по маневрированию на поле боя в пределах определенного им тактико-оперативного пространства.

Когда стало ясно, что юшковский бой проигран, понесены тяжелые потери, а резервов больше нет, командир 258-й ПД принял единственно правильное решение — под покровом ночи отойти в исходное положение, сохранив для последующих боев оставшийся личный состав и технику.

Наши командиры такого права на творческий маневр, особенно в обороне, практически не имели. Генерал-лейтенант Ю. А. Рябов, помощник полковника М. П. Сафира в ЗЗА с августа 1942 года, рассказывал, что Михаил Павлович в разговоре с ним эту ситуацию оценивал следующим образом: «Попади мы в подобную историю, не могу представить -кто бы дал приказ отойти обратно на 25 км? Уверен, что по нашей «методике» никто из такой ловушки живым бы не ушел — всех бы положили, но приказа на отступление не дали».

Возможность проявления маломальской инициативы наших командиров окончательно была ликвидирована после выхода приказа № 227 с четкой установкой — «ни шагу назад». Очень метко прокомментировал этот документ многоопытный, трижды раненный фронтовик, участник ржевской мясорубки, генерал-майор М. П. Коробейников: «Немцы всю войну просидели на высотах, а мы не вылезали из болот, так как отойти немного назад, на пригорок из-за этого приказа не могли».

Операция по ликвидации Нарофоминского прорыва имела огромное значение в оборонительном сражении за Москву. В знак уважения и памяти тех, кто выиграл этот бой, и тех, кто в этом бою погиб, я считал своим долгом сделать все, что в моих силах, чтобы в истории Великой Отечественной войны о Нарофоминском прорыве и его ликвидации говорили и рассказывали так, как это было на самом деле.

ПРИМЕЧАНИЯ

Генерал-лейтенант. В звании прапорщика принимал участие в первой мировой войне. В Советской Армии с 1918 г. С января 1941 г. — первый зам. генерал-инспектора пехоты РККА. В начале Отечественной войны командовал 21-й и 10-й армиями, был заместителем командующего войсками Брянского фронта. С октября 1941г. — командующий 33-й армией.

После ликвидации Нарофоминского прорыва в ходе начавшегося 6 декабря 1941 года контрнаступления под Москвой 33-я армия к 26 декабря полностью освободила Наро-Фоминск, 4 января 1942 года — Боровск и 19 января — Верею. К этому времени 33-я армия нуждалась в пополнении личным составом, техникой и боеприпасами. Поэтому полной неожиданностью был приказ, полученный 17 января 1942 года от командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова, наступать на Вязьму.

Так начиналась печально известная Ржевско-Вяземская операция, тяжелейшие последствия которой на западном ее направлении историкам еще предстоит изучить более объективно и тщательно, чем сделано до сих пор, не оглядываясь на мемуары самого Г. К. Жукова. Воспоминания эти, касающиеся М. Г. Ефремова и прорыва 33-й армии к Вязьме, носят явно предвзятый и необъективный характер, порой просто искажающий действительность. Хотя надо отметить, что недавно вышла в свет интересная работа группы военных историков «Стратегические решения и Вооруженные Силы» (СР и ВС) под общей редакцией В. А. Золотарева («Арбизо», М., 1995), в которой правдиво и достаточно полно описана, в том числе, Ржевско-Вяземская операция и трагическая судьба 33-й армии М. Г. Ефремова (СР и ВС. С. 424-433, 906-910).

Планируемая операция по созданию для немцев первого «котла» с задачей завершить разгром вражеской группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала Клюге окончилась гибелью практически всех главных сил 33-й армии — четырех дивизий: 113, 160, 338 и 329-й СД (последняя дивизия в начале операции была отсечена немцами от армии и попала в зону действий 1-го гв. кав. корпуса генерал-майора П. А. Белова, однако 4 марта несколько подразделений 329-й СД без материальной части сумели пробиться к окруженным войскам 33-й армии). И хотя Г. К. Жуков первоначально возражал против этой операции, однако к исполнению ее принял, тем самым взяв на себя всю ответственность за ее проведение. Стремясь уменьшить масштабы крупной неудачи, в официальных документах длительное время окруженные части 33-й армии именовались «ударной группой», «Западной группой армии», «Группой генерала Ефремова» и т.п. Однако в дальнейшем «...ударная группа именовалась 33-й армией, поскольку армейский штаб (и командарм — B.C.) находился вместе с ней» (СР и ВС. С. 906).

В своей книге «Воспоминания и размышления» (АПН, 1971. С. 355) Т.К. Жуков пишет:

К сожалению, в этой фразе очень мало правды. Вот как было на самом деле. Из воспоминаний М. П. Сафира:

Не имея в нужных количествах боеприпасов и продовольствия (доставлялись только по воздуху), в условиях абсолютного превосходства противника (полнокровная 225-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Вайцеля и 10 других соединений) главные силы армии два с половиной месяца продолжали героически сражаться. На 6 февраля 1942 г. в окруженных дивизиях 33-й армии насчитывалось 9580 человек. Дальнейшее увеличение численности (до 12 780 человек к 11 марта 1942 г.) было произведено за счет мобилизации местного населения в возрасте от 17 до 45 лет. В частности, были призваны 413 красноармейцев и командиров, скрывавшихся в немецком тылу, а также военнослужащие, доставленные по воздуху (ЦАМО. Ф.388. On. 11627. Д. 1509. Л. 56).