Первая мировая и Великая Отечественная. Суровая Правда войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

3. Решительные действия командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова и командующего 33-й армией генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова по ликвидации Нарофоминского прорыва могут служить поучительным примером оперативного принятия правильных решений по использованию как фронтовых, так и армейских резервов:

4. Командующий войсками 33-й армии, осуществляя общее командование всеми частями, действующими в районе прорыва, непосредственное руководство боем 2 декабря возложил на начальника Автобронетанковых войск армии — командира сформированной танковой группы полковника М. П. Сафира, поставив ему задачу «полностью восстановить первоначальное положение».

Позже М. П. Сафир вспоминал:

М.Г.Ефремов руководить таким боем лично практически не мог, да и не его это было дело, учитывая значительную глубину боевых действий (25 км) и их динамичность в условиях отсутствия надежной радио— и телефонной связи. Кстати, все боевые донесения представлялись только письменно, и даже о трехкратной бомбежке нашей авиацией колонны танковой группы ее командир полковник М. П. Сафир, не имея других средств связи, смог сообщить командарму только после завершения операции (см. боевое донесение № 4 из Головеньки). М. П. Сафир рассказывал, что связным на мотоцикле был московский ополченец, профессор. К сожалению, автор статьи запамятовал его фамилию.

5. Все оперативные мероприятия по уничтожению прорвавшегося противника разрабатывались оперативной группой 33-й армии (ЦАМО. Ф. 388. On. 8712. Д. 15. Л. 45), которую возглавлял генерал-лейтенант М.Г. Ефремов (его командный пункт находился в районе платформы Алабино). Кроме командарма, в оперативную группу входили начальник автобронетанковых войск армии полковник М. П. Сафир и заместитель начальника штаба армии полковник С. И. Киносян, который осуществлял всю оперативно-штабную работу.

Следует отметить, что в тех крайне напряженных условиях дефицита времени и бессонной работы штабные документы армии, естественно, имели некоторые неточности. Так, количество участвовавших в бою танков приводилось по состоянию на 2.12.1941 г. Однако в течение почти 2-х суток растерянная из-за неисправностей по дороге Москва — Апрелевка бронетехника 136-го и 140-го ОТБ усилиями ремонтной службы оперативно восстанавливалась и по готовности прибывала в свои батальоны. В докладе Западного фронта приведена следующая справка о наличии в те дни танков: «... (5 ТБР, 136 и 140 отб) — 68, 20 ТБР — 31, всего — 99» (ЦАМО. Ф. 208. On. 2511. Д. 1475. П. 246).

М. П. Сафир называет «около 120», имея в виду все танки, непосредственно участвовавшие в Юшковском бою, а также выполнявшие задачи прикрытия флангов и танкоопасных направлений на других участках армейской обороны при ликвидации Нарофоминского прорыва 1-5.12.1941 г.

И последнее. Прорвавшихся к столице немцев в районе Юшково разгромили войска 33-й армии. Однако, учитывая напряженные отношения Г. К. Жукова и М. Г. Ефремова, сложившиеся впоследствии из-за крайне неудачного проведения командованием фронта Ржевско-Вяземской операции (на Юхнов-Вяземском участке), приведшего в конечном счете к гибели в апреле 1942 г. командарма-33 и основных частей его армии, а также упорное нежелание Главнокомандующего западным направлением признать свою вину за ее трагический исход, вся героическая борьба 33-й армии по спасению Москвы в послевоенные годы освещалась совершенно неадекватно ее значимости, вскользь, бегло.

 Как же в действительности развивались события в районе Юшково — Петровское в первой декаде декабря 1941 года? Процитируем документ:

Прерывая на время рассказ о бое, хотел бы отметить следующее.

136-й ОТБ уже со 2-го декабря начал бой за Петровское, опровергая тем самым ошибочное утверждение А. И. Сурченко о том, что исходное положение 136-го и 140-го ОТБ 3 декабря перед атакой якобы было в 4-х км восточнее Бурцево (140 ОТБ сосредоточился 3.12.41 г. в 200 м восточнее пл. Алабино).

В ночь со 2 на 3 декабря (согласно данным разработки Военной академии им. Фрунзе) отряд 16-го пограничного полка 5-й армии с 6-ю танками дважды атаковал противника в Юшково и после боя отошел назад (в журнале боевых действий 33 А этот эпизод не упоминается). Отдавая должное храбрости бойцов в ночном бою, следует сказать, что те, кто в последующем оформляли итоги боя, потеряли, видимо, чувство меры — танкисты, стреляя ночью из пушек, оказывается, уничтожили 10 танков и 15 орудий. Комментировать это трудно, так как ночью танки сороковых годов были «слепы» и при «нулевой» видимости цель практически поразить не могли. В 1943 году (раньше, чем немцы и союзники) мы начали испытывать только приборы ночного вождения, а ночные прицелы — значительно позже. 17 мая 1943 г. среди указаний Сталина заместителю начальника Главного автобронетанкового управления Красной Армии генерал-лейтенанту танковых войск Н. И. Бирюкову (И. И. Бирюков. «Эпистолярные тайны». Под общей редакцией академика генерал-майора В, А. Золотарева, комментарии Е. Н. Цветаева. Подготовлено к печати А. Н. Бирюковым. М., 1994. С. 320.) был п.7, в котором говорилось: «проверить результаты расследования по приборам ночного видения...». Там же в примечании — «приборы ночного видения испытывались на двух танках на Западном фронте. В ходе боевых действий один из них, по воспоминаниям Н. И. Бирюкова, был захвачен немцами.

Вызванные по этому поводу к Сталину Н. И. Бирюков и Б. М. Коробков подверглись унизительному шельмованию: «Вам обоим по «Железному кресту» от Гитлера!» — кричал нарком...».

Вернемся к разбору ночного боя. Самое интересное состоит в том, что все 10 «уничтоженных» танков (как мы увидим ниже) 3 декабря вступили в бой с танковой группой. Что касается подбитых 15 орудий, то 3 декабря противник на поле боя оставил, как ни странно, только 6. Трудно представить, чтобы отступающие в панике немцы 9 разбитых орудий захватили с собой для сдачи в металлолом.

Как рассказывал М. П. Сафир, к утру 3.12.1941 г. после переговоров со штабом 5 А стало известно, что 20 ТБР 5-й армии в наступательных действиях участия принимать не будет, но гарантированно заблокирует дорогу Юшково — Голицыно, исключив возможность прорыва противника на Минское шоссе. Поэтому показанный в разработке Военной академии им. Фрунзе «удар 20 ТБР совместно с 18 СБР» (отсюда появилось и ошибочное название «Группа Сурченко») в действительности не имел место. 3 декабря утром командарм М. Г. Ефремов, приняв к сведению информацию о возможных действиях 20-й ТБР 5-й армии и поступившее подтверждение о прибытии к 12.00 140-го ОТБ, объявляет боевой приказ на бой.

Если опустить некоторые неточности приказа, то в сжатом виде схема боя выглядит так:

Главный удар наносит танковая группа по Юшково и Петровское (своим левым флангом — по выс. 210,8), 18-я СБР, обеспечивая прикрытие правого (северного) фланга танковой группы, наступает на юго-западную окраину Алабинского лагеря (на выс. 203,8). К сожалению, глядя на «схему Сурченко», ничего подобного мы не увидим.

Получив приказ, руководитель боя М. П. Сафир, учитывая достаточно точную информацию об огневых возможностях противника (по итогам боя 136 ОТБ 2 декабря) и, не дожидаясь явно задерживающейся пехоты, тем более, что по его оценке с учетом реального соотношения сил она ему практически была не нужна, принял решение:

1. Используя слишком малый остаток светлого времени (заход солнца -15.59, позже в условиях быстро наступающей темноты танкисты прицельный огонь вести не могут) в 13.00 стремительной танковой атакой с десантом пехоты (136-й ОТБ — на Юшково, 140-й ОТБ — на Петровское, выс. 203,8) разбить Юшковскую группировку и не дать ей уйти на запад в сторону выс. 210,8.

2. За счет подошедшего к 12 часам 140-го ОТБ (200 м восточнее Алабино) частично усилить 136-й ОТБ, так как ему противостояла наиболее мощная противотанковая группировка из 12 танков (ранее «уничтоженных») на опушке леса юго-западнее Юшково.

Однако атака в 13.00, к сожалению, не состоялась. Командующий 33-й армией генерал-лейтенант М.Г.Ефремов прислал записку: «Михаил Павлович! Подожди до подхода пехоты». Как вспоминал М. П. Сафир, записка была написана очень своеобразным наклонным «ефремовским» почерком и напоминала «клинопись». После боя М. Г. Ефремов говорил, что ему хотелось, чтобы получилось наверняка — подходило так много пехоты (по штатному составу только в 18 СБР было 4500 человек).

Как оказалось, в реальной жизни «танковых нюансов» Михаил Григорьевич не уловил. Время атаки передвигалось на 2 часа позже (и все равно 18 СБР и лыжные батальоны оказались не готовыми!), так необходимая часть светлого времени была потеряна, атака заканчивалась уже после захода солнца (136-й ОТБ в 16.20, 140-й ОТБ — 17.30). Поэтому полного окружения не получилось. Но и без окружения 478-й пехотный полк противника, понеся тяжелые потери, был разгромлен. М. П. Сафир, очень уважительно относившийся к Михаилу Григорьевичу, все же сказал: «Он мне все испортил».

Но вернемся к докладу Западного фронта:

Вот в этом и состоит суть этого боя! Так обстояло дело в действительности. Самому бою А. И. Сурченко в статье посвятил всего 9 строк, указав, однако, что «...одна из стрелковых рот, которой командовал лейтенант Павлов, ворвалась на северную окраину Юшково. Используя ее успех...» и т.д. Вступив в бой с запозданием, 18-я СБР если и могла «зацепить» деревню своей левофланговой ротой, то только после того, как в 16.20 136-й ОТБ, ворвавшись на северную окраину Юшково, атаку закончил и беглый пушечно-пулеметный огонь десятков танков по этой маленькой деревеньке (тогда 10-15 дворов) прекратился. А. И. Сурченко же возможный заход в практически освобожденную деревню изобразил как штурм ее ротой Павлова, решивший исход боя. Но самое интересное состоит в том, что в своей автобиографии, написанной 25 марта 1949 года, Андрей Иванович, при описании этого же боя действия 18-й СБР, показал в строгом соответствии с приказом командарма, не упоминая ни о каком штурме Юшково: «... Моя бригада наносила удар со стороны Голицыно, то есть с севера» (правильно — от Тарасково на юго-запад. — В. С.) и сразу же овладела лагерем дивизии (на юго-западной окраине которого и находится выс. 203,8, а не в районе Тарасково, как показано на «схеме Сурченко». — В. С), в котором все части жили в свое время...».

Ответить на вопрос — что заставило А. И. Сурченко спустя 13 лет описать в «Военно-историческом журнале» другие боевые действия 18-й СБР (сочинив атаку на Юшково), трудно. Вернемся к докладу:

Что касается выс. 210,8, то из-за недостатка сил и средств взять ее 3 декабря подполковник М. Г. Сахно не смог, однако, проведя три атаки, лишил оборонявшегося противника возможности перебросить резервы в район Юшково.

Итак, бой танковой группы с приданными частями 3 декабря закончился полным разгромом Юшковской группировки противника.