Браки между Зонами Три, Четыре и Пять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но это было совсем не то, что ему помнилось по прошлому опыту, не те волшебные ощущения, которые превосходили все, что он до того в своей жизни испытывал с женщинами, и теперь у него иногда мелькали сомнения, а было ли это вообще.

Но оно было. И именно с ней, с Эл-Ит. Чудесное взаимопонимание на тонком уровне, касание в ответ на касание, взгляд в ответ на взгляд, каждое желание вызывало ответную реакцию и затрагивало такие струны, которые, как ему казалось, они уже теперь совершенно утратили.

Может ли быть, что эта отчаявшаяся и такая требовательная к нему женщина — та самая смешливая Эл-Ит, которая научила его плотским радостям, о которых до нее он не имел представления?

— Почему мы не можем стать такими, какими были тогда? — все спрашивал и спрашивал он.

— Но ведь тогда я только что приехала оттуда, Бен Ата.

— Но ты ведь все-таки оттуда! Или откуда?

— О нет, Бен Ата, я больше не оттуда. Уверяю тебя, я уже не оттуда.

И она уцепилась за мужа обеими руками, как будто тонула и ее мог спасти только он — активными действиями.

У Эл-Ит было такое ощущение, что если Бен Ата сейчас не сотрет ее в порошок, не сокрушит, не собьет с ног, не проникнет в нее глубоко, не снимет с нее напряжение, она просто лопнет, сойдет с ума. А почему — не имела ни малейшего понятия. Это все Зона Четыре! И никуда от нее не деться.

И тем не менее Эл-Ит все время прислушивалась — не умолк ли барабан, полная надежд, что когда-то же он замолчит, рано или поздно она сможет ускакать обратно в свою страну, снова стать самой собой.

Наступит такой день, барабан смолкнет, и она будет свободна.

Эл-Ит даже представила себе, как, восстановившись в атмосфере прохладного свежего воздуха, обретя свой истинный облик, она сможет потом опять встретиться с Бен Ата, и у них снова будет всё это, — именно то, о чем муж вспоминал с таким восхищением.

Но, хоть ее и обуревали эти мысли, Эл-Ит не верилось, что подобное хоть когда-то осуществится.

А потом случилось вот что.

Как-то утром Бен Ата оставил свое войско и поскакал вверх по холму, но не обнаружил Эл-Ит в павильоне и отправился искать жену в парк. И увидел ее там вместе с ребенком на противоположном берегу длинного пруда, на круглой белой платформе-помосте. Его отделяла от них только завеса брызгающей воды, барабанный бой бил Бен Ата в уши. Позади Эл-Ит стеной стояла вода — это плескали фонтаны овального пруда. В воздухе витал аромат лавров. В лучах солнца блестела влажная зелень парка. Солнечный свет, казалось, лился отовсюду. По всему парку разносилось эхо барабанного боя. И там, в самом центре этого золотого сияния и барабанного боя, находилась Эл-Ит. Аруси лежал рядом с матерью на подстилке из сине-белой ткани. Казалось, от нее самой исходил ослепительный свет. Из-под задравшегося желтого платья виднелись загорелые ноги и тонкие руки. Эл-Ит наклонилась над ребенком, очень сосредоточенная, в этот момент для нее исчез и он, Бен Ата, и весь мир. Он даже не старался ступать потише, но топот его тяжелой солдатской походки заглушался шумом барабана и плеском воды в фонтанах, и Бен Ата сумел приблизиться незамеченным. Он стоял совсем рядом, но Эл-Ит его не замечала. Она сосредоточилась и вся ушла в созерцание сына. Ребенок размахивал крошечными ручками и ножками, довольно ворковал, греясь в лучах материнского обожания. И Бен Ата с горечью в сердце ощутил свою неуместность. Казалось, Аруси излучал радость жизни и любовь. Эл-Ит прикоснулась к его ножкам, обхватила их ладонями и стала поглаживать, водя по ним руками вверх и вниз. Она всматривалась в личико малыша, для чего наклонялась низко, так пристально, придирчиво, с такой заботой, какой Бен Ата раньше в ней не замечал. Уж на него-то она никогда так не смотрела! Бен Ата стоял там, буквально затаив дыхание, твердо решив понять, что она делает, — потому что знал: ему это необходимо, иначе его буквально задушит ревность. — Эл-Ит стянула с ребенка одежду, оставив его совершенно голым. Он был белокожим, и рядом с энергичной загорелой матерью выглядел медлительным и неуклюжим. И Бен Ата был вынужден неохотно признаться себе: ему была подсознательно неприятна нагота сына. Хотя одновременно, он испытывал и любопытство, источник которого был ему не понятен. Что тут может быть любопытного? Ему казалось, будто его подсознание протестует, говорит нет… мальчик был прекрасно сложен, нормальный здоровый ребенок. Бен Ата внимательно рассмотрел его гениталии, — как он и предполагал, они были копией тех, какими обладал он сам. Но при их виде он почему-то сильно смутился. Зачем это она так обнажила ребенка?

Эл-Ит строгим взглядом придирчиво осмотрела тельце своего сына, пристально, стараясь не пропустить ничего, ни одной складочки или ямочки… и все поглаживала малыша, и водила вниз и вверх по его ручкам и ножкам. Душа Бен Ата заныла, он остро ощутил свое одиночество… Будет ли она трогать гениталии ребенка? Он в испуге ждал. Но Эл-Ит этого не сделала. Вообще во время этого осмотра мать как будто искала доказательства чего-то, — на этой мысли с удивлением поймал себя Бен Ата. И тут Эл-Ит прижалась лицом к тельцу ребенка и засмеялась, а он схватил мать за волосы, изо всех сил лягался и тоже смеялся. Наблюдая эту идиллическую сцену, Бен Ата сказал себе, что с ним-то она не обращается с такой радостью, не прижимается лицом к его-то животу… он вообразил себе на миг прикосновение ее ресниц к своему телу, и испытал отчаяние пополам с гневом. Но все же вспомнил один случай, когда Эл-Ит была такой с ним в постели, — правда, очень давно. Да, это у них было, но, увы, все в прошлом. Сейчас она только и умела, что цепляться за мужа и беспомощно к нему приникать, как бы моля о спасении. Мать перевернула малыша на животик, и тот силился подняться на коленки, но не сумел, а Эл-Ит все продолжала свой долгий ритуал любовного осмотра или служения. Или это было страстью? Она осторожно положила указательный палец под коленку малыша, как будто отыскивая пульс. Затем осторожно взяла в ладони его маленькие ягодицы. Поцеловала малыша в затылочек. Она поглаживала плечики ребром ладони. И она, словно бы, полностью загородила ребенка от всего мира, словно свою собственность, когда наклонилась над ним: гибкая, смуглая молодая девушка в своем солнечном платье, волосы ее на солнце переливались радугой. И этот крупный бледнокожий младенец, казалось, не имел с ней ничего общего, выглядел самозванцем — и Бен Ата подозревал, что это неправильно, видел какое-то даже извращение в том, что Эл-Ит владела им и обращалась с ним так, как он только что наблюдал… А ведь она до сих пор так и не заметила мужа. Хотя он стоял теперь прямо над ней, и падавшая от него тень доходила почти до края круглой белой платформы. На которой, как теперь ему казалось, он и Эл-Ит совокуплялись сотни раз. Эта каменная кладка была декорацией для их любви, давно, когда-то в прошлом…

И вдруг Аруси, все старавшийся подтянуть под себя коленки, чтобы опереться на них всем своим весом, добился своего — коленки больше не выскальзывали из-под мальчика, они его удержали, и он поднялся на четвереньки, как маленькая белая собачка, подумал Бен Ата. И задохнулся, переполненный эмоциями. До чего уязвим этот крошка! Ну да, его можно убить, просто схватив и бросив головкой вниз на белый мрамор. Пока он размышлял таким образом, ребенок схватился за волосы Эл-Ит, подтянулся — и встал на ножки. Глаза у Бен Ата покраснели от ярости. Но он взял себя в руки, успокоился и, когда обрел способность видеть, увидел, что Эл-Ит с улыбкой смотрит на него.

Бен Ата ее улыбка показалась наглой. Эта женщина вовсе не чувствовала своей вины! А ведь она столько раз предала его, тысячу раз предала.

Эл-Ит все еще улыбалась теплой затаенной улыбкой, которая, вне всяких сомнений, относилась к малышу, а не к нему, Бен Ата! Она протянула руку, прикоснулась ребром ладони к его колену, как только что дотрагивалась до колена малыша. Бесстыжая, подумал Бен Ата, ощущая это ее прикосновение как удар, воспламенивший его. Эл-Ит улыбалась. Она хотела, чтобы муж сел рядом с ней и ребенком и разделил бы их любовный ритуал. «Да она считает, что ни в чем не виновата и абсолютно права», — с изумлением подумал Бен Ата… И, не обращая никакого внимания на ребенка, он схватил жену в охапку и поволок было в павильон.

— Бен Ата! — запротестовала она. — А как же малыш, его нельзя тут оставлять.

На ее крики тут же явилась Дабиб. Она выскочила из-за колонн павильона, догадавшись, что ей надо забрать ребенка под свое попечение. На лице Дабиб играла понимающая улыбка: будучи весьма проницательной, она все уже поняла. Бен Ата отвернулся, инстинктивно желая скрыть от чужих глаз свои интимные отношения с Эл-Ит. Но Дабиб знала свое место. Когда король тащит свою законную супругу на брачное ложе, верная служанка должна нацепить соответствующую маску.

В павильоне Бен Ата опустил Эл-Ит на пол. Она весело смеялась. Он тоже засмеялся. Весь его гнев уже прошел, как по волшебству, от прикосновения к легкому теплому сильному телу жены, пока он ее нес в своих руках. Они стояли про обе стороны большой тахты, настороженно следя друг за другом, в веселом противостоянии, как фехтовальщики накануне поединка. Сейчас они были на равных. Равновесие… их соитие теперь настроено на совсем другое, а не на ту любовь, которая совсем недавно реализовывалась как «супружество, освященное узами законного брака». Легкость, импульсивность… тактичность.

И сегодня все прошло, совсем как «всегда в то время, давным-давно», — как определил для себя Бен Ата.

А потом они заснули и одновременно проснулись в кромешной тьме. Как будто излечившись от какого-то ужасного и неестественного отчуждения, которое долго причиняло им боль, а теперь вдруг ушло, позволив им дышать вместе легко и мирно.

А вокруг стояла тишина.

Слышно было, как в парке плещется вода.

Какая тишина… она их, казалось, заполняла, обволакивала, затягивала в себя.

Тишина была полной: барабан прекратил бить.

Они мгновенно выпрямились, глядя друг на друга, и не то вздохнули, не то застонали:

— О нет, нет, нет, — забормотал Бен Ата, прижимая Эл-Ит к себе.