— Интересно, откуда берутся такие сны?
— Почему вдруг такой вопрос, Эл-Ит?
— Но ведь у тебя, несомненно, в жизни не было подобного опыта, Дабиб, я права?
— Боже, как вы можете такое говорить! Как вы, должно быть, нас всех презираете. — Дабиб не на шутку обиделась.
— Да пошутила я, только и всего.
— Спроси ее, Дабиб, спроси, может, это принято у них в Зоне Три, — посоветовал Бен Ата, все еще стоя к женщинам спиной. Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал добродушно.
Эл-Ит, из жалости к мужу, сказала примиряющим тоном, что пока она не увидела этого сна, ей такая мысль никогда в голову не приходила.
Бен Ата не смог удержать быстрого вздоха облегчения и сменил позу, как будто сбросив с плеч тяжелый груз.
— Надеюсь, ты не вообразил… Ох, Бен Ата, ты меня уже знаешь так давно, а до сих пор способен придумывать про нас самое невообразимое!
— А что тебя удивляет? Я-то не забыл, что ты запросто можешь черт-те что отмочить, и тебе ничуть не будет стыдно, у вас в порядке вещей такое, что я сочту безнравственным. Ну, я-то, понятно, варвар, что с меня взять!
— А ты поверь мне на слово.
Слушая эту перепалку, Дабиб быстро переводила взгляд с одного на другого, как всегда, радуясь, что супруги не ссорятся, а только обмениваются репликами, потому что при их ссорах она очень огорчалась, подспудно считая себя виноватой. Хотя бы отчасти.
— Смешно слышать от вас эти слова, Эл-Ит, — вмешалась она. — Как раз на прошлой неделе одна наша женщина, у нее не так давно родился первенец, тоже видела этот сон, и она, хоть и очень смущалась, все-таки рассказала его подругам, и не помню кто сказал точно такую же фразу: «Интересно, откуда берутся такие сны?» Мы, конечно, постыдились бы обманывать, да нам подобное и в голову не придет, такое и не выдумаешь, — но эти странные сны видим все.
— Вероятно, это записанный в подсознании опыт далекого прошлого, — предположила Эл-Ит.
— Не хотелось бы мне думать, что такое допускали у нас в зоне, — добродетельно сказала Дабиб. — Боже упаси. Ничего в этом нет хорошего, верно? Даже думать не стоит.
— Не знаю, — ответила Эл-Ит. — Вот это-то меня и заинтересовало. Такой был приятный сон, но дело не в этом: трудно его понять потому, что это было похоже на ритуал. Как будто это долг, мне предписанный… и только сейчас, проснувшись, я сообразила, что это нехорошо.
Бен Ата буквально зарычал:
— Ты бы хоть в присутствии короля постыдилась! Разве можно говорить такие вещи вслух!
— А что такого? У короля ведь тоже была мать! — возразила Эл-Ит, и Бен Ата снова зарычал, а Дабиб запротестовала:
— Ой, госпожа, пожалуйста, не надо.
— Да брось ты, вечно ты меня удивляешь. Вам не понять, но некоторые вещи повергают меня в недоумение. Вот, например, как это так получается, что ваши женщины всегда с удовольствием считают своих мужчин или врагами, или безнадежными идиотами, или инфантильными юношами?
И Дабиб, и Бен Ата молчали; упрямое молчание — излюбленная тактика тех, кто не желает отвечать и хочет сохранить при этом свои позиции.
— Представляю, если я увидела бы такой сон в Зоне Три… Честно скажу, все мы о нем говорили бы, обсуждали, что он может значить, сразу полезли бы в архивы и обратились к историкам, — задействовали бы все резервы. И что-нибудь непременно отыскали бы. Нам бы и в голову не пришло держать его в секрете от мужчин, рассказать только женщинам.
И снова наступило молчание. Потом Бен Ата сказал обиженным хриплым голосом, все еще стоя к ним спиной: мол, он просит прощения за свою отсталость, но привыкать к таким передовым идеям надо долгое время.
— Пожалуй, я лучше соглашусь, пусть меня считают идиотом и инфантильным юнцом. — С этими словами он обернулся к ним, с улыбкой подошел к тахте, твердо решив улыбаться и проявлять доброжелательность, а не взрываться от раздражения, хотя внутри у него все кипело.
Рассудив, что: «семь бед — один ответ», он даже сел на тахту возле Дабиб, и они весьма гармонично смотрелись рядышком, а Эл-Ит сидела на полу с ребенком и улыбалась им. Все трое были в душе возмущены, но сдерживались.
— Может, этот сон прилетел сюда из Зоны Пять? — вымолвила наконец Дабиб. — Мы все знаем, на что способны те дикари.
— Никогда ничего подобного о них не слышал, — возразил Бен Ата, думая, что у него вообще-то никогда и не было возможности услышать подобное, ибо он интересовался исключительно сражениями и трофеями.
— Но откуда-то этот сон взялся, — настаивала Эл-Ит, — раз он подспудно заложен в головах женщин этой Зоны. Причем такой яркий, что и я теперь, оказавшись тут у вас, тоже увидела этот распространенный сон. Значит, что он хранится где-то в закоулках и твоего подсознания, Бен Ата.
— Ну уж раз тебе хочется так думать, Эл-Ит…