Семь минут: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И она оказалась маленькой акулой, — сказал Барретт. — Знаешь, как только я начал наводить о ней справки, то сразу заподозрил неладное. У меня было предчувствие, что она совсем не недотрога, что ей нравится доставлять удовольствие парням. Не знаю почему, но тогда я прогнал это ощущение. Наверное, я поддался общему мнению.

— Ты убедил сам себя. — Мэгги улыбнулась. — Ты принадлежишь к поколению, которое приучили верить, что все девушки должны быть невинными. Ты хотел верить в чистоту Шери, ты думал, что она такая же, какой была твоя мать, твоя бабушка. Я сейчас говорю не о твоем интеллекте, а о сыновних чувствах.

— Возможно. Мы обсудим это ночью. Итак, постель Шери была открыта для всех. Джордж пошел первым и встретил символическое сопротивление, но никаких проблем не было. Потом наступила очередь Джерри. Он так и не рассказал, что произошло.

Мэгги неохотно поведала Барретту, как было совершено изнасилование.

— А тут вдруг подворачивается книга, на которую можно все свалить, — сказал Барретт. — За одну ночь «Семь минут» стали преступником. Но в суде никто не задал одного вопроса, Мэгги: где Джерри достал книгу?

Она молча смотрела на свои пальцы.

— Ну, Мэгги?

— Это сейчас важно?

— Для меня важно, — твердо произнес Майк. — Где он достал книгу?

— У меня.

Глаза Барретта расширились от удивления, он не мог поверить своим ушам.

— У тебя, Мэгги?

— Да, — подтвердила девушка и подняла голову. — Я купила ее себе, потому что хотела прочитать. И тете Этель. Я знала, что она тоже захочет.

Мэгги знала, что тетя Этель любит читать. Она просто глотала книги, обрела в них целый мир. Мэгги покупала книги якобы для себя, а потом, когда дяди Фрэнка не было дома, давала читать тетке.

Но тетя Этель так и не прочитала «Семь минут», потому что Мэгги передала книгу Джерри. Тот заявил, что его не интересуют такие книжки, но Мэгги настояла, чтобы он прочитал ее. Она хотела, чтобы Джерри понял: не он один страдает импотенцией. Джадвей не только вылечился, но и честно написал о своей болезни.

— Помнишь, как это описано в книге, Майк? — спросил Мэгги. — Если помнишь, то поймешь, зачем я дала ее Джерри.

— Значит, ты уговорила его прочитать «Семь минут»? — уточнил Барретт.

— Я. Он прочитал книгу, и даже дважды. И хотя многое заставило его краснеть, книга потрясла Джерри, дала возможность одним глазком заглянуть в женскую душу и зародила некоторую надежду. Однако этого было недостаточно, потому что без советов опытного психоаналитика или самого автора Джерри никак не мог поставить сексуальный опыт Джадвея на службу своим интересам. Джадвей не так уж и много для него сделал. Дал Джерри кое-какие полезные сведения, но Джерри нужно было от Джадвея больше, а Джадвей был мертв. Что ему оставалось? Подражать человеку, пользующемуся успехом у женщин, а именно своему другу, Джорджу Паркинсу.

— Понятно, — кивнул Барретт. — Джерри взял на себя изнасилование, потом его арестовали, выплыла книга…

Сейчас картина начала проясняться.

Книга… книга Мэгги… Книгу нашли в багажнике, куда ее спрятал не Джерри, а Мэгги. От Фрэнка Гриффита. Гриффит уверовал в то, что «Семь минут» была истинным виновником и, подталкиваемый Лютером Йерксом и Элмо Дунканом, немедленно заявил, что книга совратила его сына. Да, сейчас картина прояснилась. Джерри, не решившись перечить отцу, боясь противоречить закону, может, и сам захотел поверить, что это книга побудила совершить его вымышленное преступление, подхватил песню, признался и выступил в суде.

— Мэгги, а вторая попытка самоубийства? — спросил Барретт. — Что стоит за ней?

— Джерри очень переживал из-за критического состояния Шери, хотел услышать несколько добрых слов от Джорджа Перкинса и познакомиться с подругой Шери, но не для того, чтобы раскрыть правду, а для того, чтобы объяснить, что травма была следствием несчастного случая. Он выбрался из дома и отправился на поиски Джорджа в тот клуб на Мелроуз, но, как ты сам видел, Джордж не захотел с ним разговаривать и впутываться в неприятности. Чтобы избавиться от Джерри, Перкинс показал ему Дарлин Нельсон. Ты видел, как Джерри пытался поговорить с ней. Он просто хотел объяснить, что произошел несчастный случай, хотел попросить прошения и немного облегчить душу покаянием, но получил нокаут. Дарлин знала, что случилось. Это было жестоко, бесчеловечно, но… — Мэгги пожала плечами, — все мы порой жестоки. Дарлин попрощалась с Джерри, как прощались в старину в Ирландии: «И пусть Господь Бог придаст тебе сил». Джерри в ужасе выбежал из клуба, не сомневаясь, что скоро весь мир узнает про его импотенцию. Он не мог смириться с этим и попытался убить себя. Ты теперь понимаешь его состояние, да?

— Да.

— Этот же страх, Майк, заставлял его постоянно угрожать самоубийством, лишь бы не выступать в суде. Он боялся не Дункана и даже не тебя лично. Он боялся оружия, которым ты обладал, — ужасного перекрестного допроса, боялся не выдержать и рассказать всему миру о своей импотенции.

Барретта мучил еще один вопрос.

— Мэгги, что же ты молчала, если все знала о проблемах Джерри?

— Потому что я не была полностью уверена, что он оконфузился в ту ночь. Я только знала наверняка, что прежде он был импотентом, но потом я подумала… Многие мужчины становятся полноценными, только когда их жертва сопротивляется. Мне пришло в голову, что, возможно, возбуждение дало Джерри первую эрекцию и обеспечило его страшный триумф?

— Да, в этом есть смысл, — кивнул Барретт.

— Но вчера, Майк, после смерти Шери Мур, меня вдруг осенило, и я начала подозревать, что в ту ночь, когда Джерри был с Шери Мур, произошло еще что-то. Потом я вспомнила еще одну вещь. Когда Джерри прочитал «Семь минут», он пожалел, что Джадвея нет в живых и с ним нельзя поговорить. Почему? Потому что Джадвей был единственным на земле человеком, который мог бы понять Джерри и проявить сочувствие. Джерри тогда мне сказал только это и не объяснил, о чем хотел бы поговорить с Джадвеем. Наверное, он считал, что и так слишком много мне рассказал и что я в глубине души презираю его. Мне даже кажется, что у него мелькнула мысль, будто обвинение в изнасиловании позволит ему вернуть хотя бы толику моего уважения, пусть извращенного, но все равно уважения. И потом…