День дурака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да ты сам никогда ничего не помнишь, поэтому все придумываешь.

– Давай переиграем это очко.

– Ага, значит, признаешь! Ну ладно, я в хорошем настроении, я же у тебя в шахматы выиграл.

– Надо было играть по новым правилам, до одиннадцати очков, тогда бы я выиграл. С тобой так скучно играть, что я не могу сосредоточиться надолго и играть до двадцати одного очка. Кроме того, ты играешь старыми шариками, по новым правилам такие не используются, а я не привык. Ты что, не знаешь, что теперь шарики легче и на два миллиметра шире в диаметре.

– Не оправдывайся, плохому танцору всегда яйца мешают.

Иван перевернулся в гробу, мысленно, поскольку физически он не мог пошевелиться. Я умер, а у брата отличное настроение.

– Первые три игры – это разминка, а вот когда мы начали играть по-настоящему, я тебе показал, где раки зимуют, – сказал Ненад.

– Ага, a я у тебя выиграл три-два, так что я проявлю великодушие и позволю тебе переиграть.

И снова мячик начал прыгать туда-сюда, а игроки пыхтели от напряжения.

– Касание! – закричал Бруно.

– Не было никакого касания!

– Было, я видел. Ты был вне игры, под столом.

– Да ты слепой!

– Твоя мама слепая!

– Не трогай мою маму, царствие ей небесное!

– Ты первый начал!

– Фашистская свинья!

– Четник!

Друзья детства впали в ребячество и набросились друг на друга с кулаками, разбив друг другу губы и выбив фарфоровые зубные протезы (ну, этой части в отрочестве не было), которые потом искали, заключив временное перемирие, ползая на четвереньках по полу и заглядывая в каждую щель.

Найдя зубы – к счастью, ни один не завалился Ивану за воротник и не попал ему в нос – вставили коронки в рот, громко пощелкали языком для проверки, и, обмениваясь оскорблениями, перетащили гроб обратно на стол. Гроб выскользнул из их потных рук и свалился на диван, даже не скрипнув, вот только у Ивана заболела голова от удара о дерево.

Я для них как помеха, подумал Иван. А еще беспокоятся о покойных матерях. Разве сегодня не мой день?

Игроки словно услышали Ивана и одновременно посмотрели на него.

– Он неплохо выглядит, – заметил Ненад. – Не раздулся и не воняет, ну, по крайней мере, не больше, чем обычно.

– Эти умники, – отозвался Бруно, – при жизни выглядят мертвыми, а после смерти – живыми.

Когда Сельма поставила две свечи у изголовья, Иван ощутил утешительное тепло пламени и жаркое дыхание жены на своей щеке.

Эти признаки жизни казались Ивану настолько простыми, что ему страстно захотелось жить. Он знал бы, как радоваться простым удовольствиям, которые дарит нам жизнь. И смог бы любить. А занимаясь любовью, он больше времени отдавал бы ласкам до и после, а не собственно половому акту.

Иван почувствовал, как ему в уши и ноздри засунули какое-то жгучее вещество, а лицо смазали чем-то, пахнувшим смертью и убийством. Все живое в нем, даже бактерии, было уничтожено. Паника и отчаяние проникли в костный мозг, предполагая, что два этих состояния могут сосуществовать, хотя паника в перспективе была более оптимистичным ощущением, чем отчаяние.

Иван привык к запаху химии и вскоре перестал его замечать. Поскольку долго оставаться в состоянии паники невозможно, он перестал паниковать и чувствовал теперь усталость и даже скуку. Отравленный поверхностным дыханием, Иван задремал.

Что-то с грохотом свалилось на пол, скорее всего, кофейная чашка Бруно, и разбудило его. Таня разговаривала шепотом. Ивану стало интересно, горюет ли дочка о нем. Будет ли дом казаться ей пустым после возвращения с похорон?

Иван удивился, что любовь дочери теперь так много значит для него. Но поскольку он избавился от всей суеты, то теперь только понял, что любовь – единственное, что его заботит. Он жалел, что дочка не подошла поближе, она тихонько шептала что-то Сельме, словно боялась «разбудить» его, снова оживить – но разве это было бы не ужасно? Порой страшновато будить спящего, а мертвого – еще страшней.