День дурака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем временем друг Ивана Ненад стрельнул из рогатки из окна и разбил фонарь.

Марко заорал:

– Иди сюда, животное!

– Нет, товарищ учитель, это не я, – отозвался Ненад.

– Иди сюда, зверюга! Я тебе покажу, где раки зимуют!!!

Мальчик вскочил, чтобы удрать, опрокинув по дороге несколько скамеек. Марко схватил угольную лопату и швырнул ее. Лопата ударилась об стену буквально в пятнадцати сантиметрах от головы Ненада, оставив выбоину в штукатурке, а Ненад тем временем выскочил за дверь.

Большую часть времени Марко был настроен вполне миролюбиво, игнорируя детей, как бык не замечает мух. Но, разумеется, бычий хвост то и дело отгоняет слепней. В конце урока Марко заорал, требуя тишины, и залез на стол. Стоя в позе партизана на пьедестале, обреченного трясти винтовкой в воздухе, пока не кончится бронза или по крайней мере не придет к власти новый режим, Марко вытащил изо рта вставную челюсть и продемонстрировал ее разинувшим рты ученикам.

– Товарищи! Я человек новой формации! У меня новые зубы. Они не болят. Если я устану, то могу опустить их в стакан с водой. А если захочу сказать речь или пожевать, то вставлю их обратно. Прогресс! Это и называется прогрессом!

Он поставил челюсть на место и широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы и розовые десны, а потом закрыл рот и начал совершать жевательные движения, мускулы челюсти то напрягались, то расслаблялись, словно детские качели, а зубы лязгали.

– Это искусство, дети мои. Оно делает жизнь лучше, как и должно быть. А теперь можете идти домой. На сегодня достаточно.

Марко показал на трех самых крупных мальчиков в классе, включая Ивана.

– Идите на свалку, спросите, где тележка Марко, и отвезите ее ко мне домой. Вам нужно узнать, что такое жизнь.

Толкая нагруженную тележку, мальчики слышали пронзительный визг свиней, которых резали на местной скотобойне. Тележка поскрипывала под весом цепей, деталей мотора, осей (костей старых школьных автобусов, чьи голубые проржавевшие тела лежат рядом со свалкой, словно уставшие слоны). Тяжело дыша, мальчики волокли металлолом в гору, через весь город, туда, где парк превращался в лес и жил Марко.

Красные кирпичи его дома выделялись на фоне зеленого леса. Массивное здание отбрасывало длинную тень на задний двор, сливаясь с темнотой подлеска. То, что находилось в тени, привлекало еще больше внимания, поэтому яркий дом казался каким-то бледным, зато на его фоне засияли темные предметы в заднем дворе – доски с торчащими из них погнутыми гвоздями, ржавые колеса вагонов, промасленные тракторные гусеницы, консервные банки, шины, шнуры от телефонов. Второй этаж дома был полностью закончен, на первом, скорее похожем на бомбоубежище, из бетона торчали ржавые куски арматуры. Боковая дверь слегка приоткрылась, и оттуда выглянула женщина весьма потрепанного вида, вся в черном, словно ее муж Марко уже умер.

По дороге Иван размышлял, зачем нужна куча ржавого мусора, но теперь понял. Марко поставил две колонны, поддерживающие металлическую балку и маятник, соединенный цепями и целой кучей шестеренок с дымящимся мотором. Иван решил, что Марко создает какую-то современную скульптуру, что-то, чему научился в России.

Марко поместил большой светлый камень под стальной подвес маятника. Долотом он высек канавки, по которым должно двигаться лезвие, включил мотор, и лезвие с ревом вгрызлось в камень. Марко то и дело поливал камень водой, словно крестил его, хотя для крещения было поздновато – шла работа над надгробной плитой. Кошки убежали в ужасе в лес, но потом вернулись, утыканные сосновыми иголками, словно дикобразы, и уставились на чудовище, питающееся камнями.

Мальчики ушли, а Иван остался.

– Ты мог бы лить воду на камень каждые три минуты? – спросил Марко и протянул Ивану алюминиевую кружку и ведро.

– А как вы относитесь к идеям Платона?

Иван упомянул этого философа, потому что сейчас, в двенадцать лет, ему хотелось казаться не по годам развитым ребенком. Марко жестом велел Ивану сесть на груду бревен и плюхнулся рядом:

– А ты знаешь, почему умер его предшественник Сократ? Он поднял голос против тирании. Так было тогда, так и сейчас. Ничего не изменилось. Наше правительство – шайка деспотичных мошенников.

– Но ведь благодаря Платону…

– Нет, – отрезал Марко. – Он писал, окруженный тиранами. Нужно уметь читать его произведения. Это политика, а не философия.

Марко говорил так громко, что Иван обернулся, ожидая, что сейчас их обоих бросят в тюрьму.

– Но вы же говорите все, что хотите, и вы не в тюрьме.

– Я чуть было не стал министром культуры, но выступил против «мерседесов» и шампанского. Поскольку у меня есть знакомые в СССР, меня сочли шпионом и доносчиком и тайком сослали сюда. Это моя Сибирь. Ладно, хватит об этом, нужно работать. Я должен содержать старую каргу и молодую ведьму, – сказал он с язвительной горечью, свойственной сербам.

Ивану казалось, что учитель скорее сгодился бы на должность министра антикультуры, если таковая вообще существует.

Марко подошел к камню. Он снова и снова ударял по рукоятке долота тяжелым молотком. Металл монотонно звенел, и ритм ударов гипнотизировал. Голубоватая сталь врезалась в голубовато-серый камень, и каменная крошка разлеталась вокруг. Марко со своими седыми волосами и бледными синюшными щеками сливался с каменной пылью, и через некоторое время Иван видел только скалу с парой изогнутых бровей. Иван уставился на пока что безымянную плиту, на которой проступали черты лица, вернее только брови – ни носа, ни глаз, ни ушей.

– А есть вечная жизнь? – вдруг спросил Иван.

Это очень важный вопрос, на который он не нашел ответа. Иван посещал кальвинистскую церковь, и пока был маленьким, очень боялся органа. Сухонькая немка играла на нем с таким ужасом в глазах, словно на нее вот-вот нападут партизаны. А если учесть те громкие звуки, которые вылетали из инструмента, ее страх имел под собой основания. Иван считал, что ходить в церковь стыдно. Низоградцы распространяли слухи, что кальвинисты устраивают оргии. Эти слухи привлекали в церковь некоторых пожилых мужчин, которые, расстроившись, что не застали никаких оргий, распускали новые слухи – якобы кальвинисты совокупляются с овцами. Многие дети в школе дразнили Ивана овцелюбом. Но страх вечных мук пересилил стыд. Священник сказал, что в один прекрасный день может прийти Спаситель, а потом громовым голосом зачитал отрывок из Библии: «И сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела… и третья часть моря сделалась кровью… И вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток». А те, кто не будет спасен, останутся на пустынной, пропитанной кровью и гарью земле, чтобы мерзнуть без солнца, голодать и молиться о смерти, но они не смогут даже умереть.