День дурака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однажды вечером все родственники собрались в доме матери Сельмы. И все отмечали, как похожа на Ивана двухлетняя дочка. У Тани был такой же выпуклый лоб, а карие глазки посматривали из-под бровей с жадностью. Мама Сельмы ласково улыбалась, разглядывая черты ребенка. Сельминого отца не было, он пропал без вести во время войны.

Позже, когда Иван с Сельмой вернулись домой и пробирались через пластмассовые машинки, грузовички и резиновых зверюшек, в качестве гуманитарной помощи переданными Детским фондом ООН, благотворительной миссией «Каритао и немецкими протестантскими церквями, Сельма спросила:

– Она действительно на тебя похожа. Почему?

– Разве ответ не очевиден?

– Я не могу поверить!

– Позволь я все объясню.

– Ах ты чертов ублюдок!

– Тихо, дочку разбудишь.

– Да мне надо тебе яйца отрезать!

– Слушай, дай я тебе расскажу, как все было. Ты же знаешь, наш командир тебя насиловал. И я убил его. За несколько часов до этого он заставил меня убить человека. Во время этой войны меня заставляли сбрасывать бомбы, мне хамили, меня морально изнасиловали. Изнасиловали мою душу. И как только я освободился, то убил своего насильника и твоего насильника, впервые ощутив себя действительно свободным. Но я не знал, что у меня могут быть дети. Я имею в виду, очевидно, у меня все-таки есть дочь, замечательная дочь, но я никогда не верил, что она моя. Я считал, что я бесплоден, не знаю почему, просто считал, и все. У меня никогда не было, так скажем, биологической уверенности в себе. Поэтому я не думал, что нужно тебе говорить, что это я, возможно… ну, ты понимаешь… Я считал, что это либо сперма капитана, либо еще чья-то, возможно, был кто-то и до него.

– Значит, ты убил насильника, чтобы самому меня изнасиловать, и ничего мне не сказал?!

– Нет. К тому моменту я был уже в полубессознательном состоянии, пьян, а тут ты, моя единственная любовь. Я просто лег рядом с тобой. Я ни к чему тебя не принуждал. И мне казалось, что ты в сознании, понимаешь, что происходит, очнулась, но не подала виду, из гордости. Короче, у меня возникло ощущение, что я имею право это сделать, после того как столько лет любил тебя, и делал это с любовью, словно получил отсрочку от войны вдалеке от нормальной жизни, в такой фатальный момент, и я тогда был свободен от всего, даже от прошлого.

– Но я же была без сознания!

– И что?

– Это изнасилование.

– Изнасилование – это когда против воли. Но это не имело отношения к твоей воле, ты же ле жала без чувств. А если бы была в сознании, то не стала бы возражать.

– И все равно это применение силы, изнасилование.

– Да ладно тебе. Я спас тебе жизнь. Посадил тебя на автобус. А если бы я этого не сделал, то тебя изнасиловал бы целый бар.

Сельма зарыдала и сорвала с себя ожерелье с полумесяцем, внутри которого блестела звезда, и начала вертеть полумесяц в руках. Она закусывала щеку, пока рот не наполнился кровью, и она не перестала чувствовать боль.

– Если бы не ребенок, я бы тебя убила. Но мы нужны ей. Я ничего не могу с собой поделать – я люблю дочку. Обещай, что ты тоже всегда будешь любить ее!

– Разумеется, а что, ты сама не видишь?

Сельма продолжала рыдать. Иван подошел и обнял ее за плечи.

Она вздрогнула:

– Не прикасайся ко мне!

Он уныло уселся на малиновый диван.

– Остается только надеяться, что воспитание и культура сильнее повлияют на то, какой она вырастет, а не твои гены, твоя природа, – всхлипнула Сельма. – Надеюсь, она вырастет другой.

– Прости, что я могу сделать, чтобы заслужить прощение. Я люблю дочку, и мы могли бы быть счастливой семьей, если бы ты меня простила. Но, учитывая все обстоятельства, время и опьянение, то я не понимаю, что я такого сделал.

– Мне бы хотелось простить тебя ради Тани. Может быть, на этой уйдет несколько месяцев. Но мы можем попытаться. Но если не получится, я тебя убью. – Она посмотрела на него весьма убедительно, ее лицо исказилось от злости, ненависти и беспокойства.

– Да ладно тебе, не говори чепухи. Хорошо, что Таня нас не слышит. – Иван нахмурился и спрятал лицо в ладонях, застонал, а потом начал рвать на себе волосы.

– Что, чувствуешь себя виноватым? – спросила Сельма.