Чарли П: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Наверное, это было непросто, – сказал Создатель. – Поясни, что ты имеешь в виду, приведи конкретный пример. В конце концов, ты не единственный, кто претендует на место в нашей общине. Но мест не так много. Ты же не можешь всерьез рассчитывать на то, что мы станем принимать всех желающих».

После такого вступления Чарли П постарался сосредоточиться и представить себя в самом выгодном свете. Да, это было непросто, сказал он. Потребовалось много лет упорного и кропотливого труда. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы держаться на высоте, один неверный шаг, случайный промах – и все погибло. Например, он никогда не стремился сделать карьеру. Насколько он помнит, Чарли П всегда был большим специалистом откладывать на потом, непревзойденным мастером глубоких раздумий и неуверенных вздохов. Он никогда ничего не делал сгоряча и никогда не боролся за место под солнцем. Он никогда не следовал тем принципам, которые проповедовал. Не успевал он принять решение, как сразу же менял его. Речь Чарли П состояла из обрывочных фраз, долгих пауз, пустых слов и сопровождалась бурной жестикуляцией, однако никогда не отличалась выразительностью и точностью. Он был опутан сетью бесконечных противоречий, тайных желаний и скрытых полунамеков. Он всегда говорил в общем и целом, абстрактно и гипотетически, никогда не касаясь конкретных вещей и понятий, И конечно же, он брался отвечать на все вопросы сразу, не отвечая ни на один и не поясняя, что он имел в виду. Что же касается взаимоотношений с окружающими, то в этом вопросе у Чарли П, безусловно, имелись свои слабости и склонности, иногда даже случались соблазны – он был всего лишь человеком. Но все те люди, которым так и не посчастливилось узнать его поближе, утверждают, что Чарли П всегда смело принимал вызов и с честью выходил из любых испытаний. Никогда и никому он не позволял войти в его жизнь – ни симпатичной соседке из квартиры напротив, ни дальнему родственнику, о существовании которого Чарли П долгое время даже не догадывался; ни первой любви, ни последней; ни другу, ни врагу; ни родителям, ни детям; ко всем он относился одинаково ровно и от всех был одинаково далек. Никто и ничто не трогало его сердца, не смущало его душевный покой и не задевало за живое. Никогда и ни с кем он не делил ни радости, ни горя.

Надежно укрытый от людских взглядов, забот и переживаний обыденной жизни, сидя в своей уютной раковине, в своем собственном необитаемом пространстве, Чарли П с полной уверенностью мог сказать, честно и совершенно искренне, что покинул этот мир точно таким же, каким застал его в момент своего рождения, будучи абсолютно уверен, что не оставил после себя никого, кто продолжил бы его род и понес дальше его имя, и ничего, что напомнило бы о существовании Чарли П. Он натягивал разные маски и побывал во многих шкурах, но не сбросил ни одной; на его теле много старых, запекшихся ран, но ни капли крови не упало на землю; и можно не сомневаться, на земле не осталось никого, кто знал его достаточно близко, – Чарли П даже не уверен, был ли он вообще знаком с кем-нибудь.

Итак, когда прозвучал трубный глас, и час пробил, и пришла пора свидания с Создателем, Чарли П, который не успел исчерпать отпущенное на жизнь время, вправе был ожидать и надеяться, что перед ним лежит долгий путь, у него было какое-то особое и ясное предчувствие, что его жизнь только начинается. В конце концов, он ждал этой встречи всю жизнь, и готовился к ней с большим усердием, и вот теперь он, не тронутый временем и не сломленный жизнью, стоит у порога в полной уверенности, что лучшие годы еще впереди. Никто не посмеет усомниться в его логике или опровергнуть его аргументы. Будущее ему обеспечено. Он всегда был и будет человеком безграничных возможностей; тем, кто ждет, чтобы стать неким потенциальным воплощением чего-то большого и величественного, человеком, который, лежа на смертном одре, остается таким же молодым, полным сил и надежд, как и в день своего рождения.

– Ну, и как ты думаешь, куда ты отправишься? – спросил Создатель, и на лице у Него появилась сочувственная и в то же время снисходительно-властная улыбка.

– Э-э, м-м, кхе…

– Отнюдь, – сказал Создатель, не дожидаясь, пока Чарли П соберется с мыслями и начнет свою речь и уж тем более закончит ее. – Мы собираемся отправить тебя обратно на…

– Но ты же знаешь лучше, чем кто-либо другой, что человек не может вернуться.

– Да, в большинстве случаев дело обстоит именно так, – сказал Создатель. – Но, судя по твоему рассказу, как бы ты это ни называл, Земля или жизнь, – у Нас нет ни малейших сомнений, что это именно то место, где ты никогда не был.

Томатик

Чарли П прожил долгую жизнь, сделал успешную карьеру, но только встретив Томатик, он понял, что пора остепениться, обзавестись домом и семьей. Друзья всячески отговаривали Чарли П от поспешного шага, уверяя, что он находится в самом расцвете сил и лучшие его годы еще впереди. Но Чарли П виднее, ему до смерти надоели супы из мороженых овощей на первое и полуфабрикаты на второе, он устал от них даже больше, чем от случайных подруг и мимолетных романов длиною в одну ночь; ему опротивели долгие одинокие вечера, горы грязной посуды в раковине и пустая холодная постель. Пора, пока еще не слишком поздно, пока он способен оценить тонкий вкус пищи и не начал питаться одними объедками. Чарли П не требует многого – самый минимум, ну хотя бы вкусный домашний обед.

Он не встречал никого похожего на Томатик. Она была в его вкусе: из Томатика можно приготовить любое блюдо – и пышный омлет на завтрак, и легкий салатик на ужин, и даже на обед она сгодится – Томатик отлично сочетается с мясом и картошкой. Если Стручковая Фасоль была слишком тощей, Дыня слишком толстой, а Клубничка слишком дорого ему обходилась (прежде чем она соглашалась подарить Чарли П несколько минут блаженства, ему приходилось купать ягодку в шампанском), Томатик, с ее идеальной фигурой, гладкой кожицей и розовыми щечками, казалась самим совершенством.

В прошлом все попытки Чарли П открыть свое сердце неизменно заканчивались тяжелыми увечьями, глубокими ранами и полным разочарованием. Никто из подруг не оправдал его ожиданий, у каждого овоща и фрукта имелись свои мании и фобии, странности и слабости, пунктики и завихрения. Зеленая Горошина и Зеленая Перчинка каждый раз зеленели от злости, стоило Чарли П предложить дамам разделить с ним трапезу и вкусить наслаждений. Один вид Черносливины, жеманной глупышки со сморщенным носиком и надутыми губками, приводил его в такое расстройство, что при встрече с ней Чарли П едва успевал добежать до туалета. А чем ближе он подходил к Луковке, чем больше золотистых одежд он стягивал с ее упругого тела, тем более несчастным и жалким он себя чувствовал; обычно Чарли П заливался горючими слезами еще до начала пиршества. Наливное Яблочко, соблазнительная, как райское яблоко, сгубившее нашего прародителя, хотя поначалу и произвела на Чарли П сногсшибательное впечатление, однако вскоре выяснилось, что она крайне ветреная особа с обманчивой внешностью и противоречивым характером, которой совершенно нельзя доверять. Сегодня она яркая блондинка, игривая и чувственная, а завтра вдруг превращается в ведьму с зеленоватыми волосами и неприятно-кислым выражением лица. Ах, если бы Наливное Яблочко всегда оставалась такой же аппетитной красновато-рыжей масти, как в день их первой встречи. Но, увы, она постоянно меняла свою окраску.

Прежде всего Чарли П искал подругу, на которую он мог бы положиться. Женщину, которая будет рядом с ним и в богатстве, и в нищете, в радости и в печали. Вряд ли ему нужна такая дешевая вертихвостка, как Морковная Ботва, или такая откровенная потаскуха, как Авокадо, которая, едва созрев, уже готова к употреблению, а достигнув брачного возраста, проявляет такую благосклонность ко всем желающим, что любой может отведать сей плод удовольствия. И даже восточная красавица Гранатик, несмотря на все ее томное очарование, пожалуй, не стоит тех усилий, которые придется затратить на то, чтобы добраться до ее сочной плоти. Овладеть ею – это все равно что взять штурмом неприступную крепость. В отличие от Авокадо она держит свои сокровища под надежным замком.

Однако справедливости ради надо сказать, что бывали и исключения из правил. Чарли П попадалось немало овощей и фруктов, которые казались желанными, и он не мог удержаться, чтобы не откусить кусочек. Как говорили его друзья, да и сам Чарли П знал это не хуже других, был в его жизни период, когда он пробовал все подряд. Он приходил в ресторан и, ничуть не смущаясь, заказывал все, что было в меню; и в супермаркете он брал все, что попадалось на глаза. Но жизнь – это не что иное, как бесконечная череда решений, и нам постоянно приходится делать выбор. Однако, когда дело доходит до выбора спутницы жизни, как мы можем быть уверены, что наш выбор правилен?

О, в отношении Тематика не может быть никаких сомнений! Она, к примеру, намного лучше Аспарагуса, которая приходит в бешенство, а потом весь день ходит мрачнее тучи, если ты по ошибке назовешь ее Спаржей. И конечно же, она гораздо симпатичнее Изюминки, которая высохла и сморщилась до срока. Богатый жизненный опыт научил Чарли П: невозможно найти все и сразу в одном фрукте или овоще. И хотя Томатик отвечает почти всем требованиям – она гораздо более сговорчива, чем другие, и Чарли П может во всем на нее положиться – Томатик, как уже было сказано выше, годится и на завтрак, и на ужин, и даже на обед, – однако никто не станет отрицать, что, когда речь заходит об известных человеческих слабостях, вроде желания поесть на ночь, рыхловатое тело Томатика не выдержит никакого сравнения с сочной плотью томной восточной красавицы Гранатика.

Однако, будучи человеком твердым и решительным, Чарли П больше не соблазнится мясистыми фруктами и недозрелыми ягодами и на этот раз примет верное решение. Впервые в жизни он готов связать себя прочными узами. К тому же это вопрос здравого смысла, основанного на точном расчете, – подумаешь, всего-то навсего – выбрать товар на полке в супермаркете, ткнуть пальцем в меню и осознать наконец, что Томатик на целую голову выше остальных претенденток. После встречи с Томатиком Чарли П их просто не замечает. Какие могут быть сомнения – Томатик близка к совершенству, насколько совершенство вообще возможно. И вот Чарли П заявляет решительно и прямо, чувствуя, как от страха подгибаются колени, что отныне его единственным и самым любимым овощем будет Томатик. И вдруг, как только Чарли П сделал это заявление, он, как-то незаметно для себя самого, преобразился и стал совершенно иным человеком. Чарли П влюблен. И теперь-то уж мы не ошибемся, если скажем, что очень скоро его дом наполнится детскими голосами и топотом резвых ножек – это шумят веселые девочки Помидорчики и маленькие озорные Чарли П.

Но кто это, вон та аппетитная особа? Что за прелесть с бархатистыми, покрытыми нежным пушком щечками? Как, вы сказали, ее зовут? Персик.

Поиск

Чарли П прибегает домой и прямо с порога, позабыв закрыть дверь и снять пальто, кидается обыскивать квартиру. Он откидывает крышку секретера, один за другим выдвигает ящики и ящички, заглядывает во все отделения и осматривает каждую полочку. Не найдя то, что искал, он бросается к письменному столу, потом к комоду и к большому, занимающему почти всю стену трюмо. И снова безуспешно. Взгляд Чарли П падает на высокий, под самый потолок, книжный шкаф, где хранится вся его гигантская библиотека. Он тщательно осматривает каждую книгу и с такой яростью перетряхивает каждый том, что ветхие, с обглоданными углами страницы вываливаются и веером разлетаются по комнате, а некоторые и вовсе рассыпаются в пыль от одного прикосновения. Но все, что ему удается найти среди пожелтевших страниц, – это старые открытки, да еще кое-где мелькают полустертые карандашные пометки на полях, примечания, сноски и аннотации. Навряд ли это то, что он ищет. Чарли П останавливает взгляд на кровати, он рывком сдергивает разноцветное лоскутное покрывало, сгребает в кучу одеяло, сбрасывает на пол подушку, простыню и матрас. Ничего – только старый продавленный матрас с вылезшими пружинами. Покончив с кроватью, Чарли П вспарывает матрас – пусто, – и заглядывает под ковер.

Он расширяет диапазон поиска и принимается сдирать со стен обои из выцветшей шероховатой бумаги. На мгновение у Чарли П появляется надежда, когда под пятном черной мохнатой плесени он обнаруживает дыру. Вместе со старыми обоями от стены отваливаются большие куски штукатурки – дыра становится глубже, однако и здесь ему не везет – внутри ничего нет. Чарли П направляется в ванну и обшаривает каждый уголок – безрезультатно. Он возвращается в комнату, распахивает дверцы стенного шкафа и с удвоенным вниманием принимается изучать его содержимое – а где еще может находиться то, что он ищет (Чарли П живет в скромной квартирке – одна комната, маленькая кухонька и ванная). Ага, нашел! – или, по крайней мере, так ему кажется, – сердце радостно бухает в груди. Со дна шкафа он вытаскивает покрытую пылью и паутиной старую коробку из-под обуви. Внутри лежат школьные аттестаты и фотографии: Чарли П в начальных классах и несколько снимков, сделанных на выпускном вечере, записки, письма, целая стопка дневников и маленькая телефонная книжечка в красной обложке, помеченная 19… годом – примерно лет за двадцать до, а может быть, и после рождения Чарли П. Страницы книжечки пестрят какими-то записями – похоже на обширную коллекцию телефонных номеров и имен бывших подружек. Имена кажутся незнакомыми, однако сложная рейтинговая система «птичек» и «звездочек», указывающих на успех или неудачу, вызывает в памяти мгновенные, похожие на вспышку яркого света воспоминания.

И все же мучительные, как потуги роженицы, усилия Чарли П извлечь на свет божий какую-нибудь действительно важную вещь ни к чему не приводят. Во всяком случае, то, что попадается под руку, совсем не похоже на то, что он ищет.

Задыхаясь и поминутно испуская болезненные стоны, Чарли П отправляется на кухню, откуда доносятся соблазнительные запахи. Сначала он осматривает столы и шкафы, до отказа забитые посудой, затем – холодильник, который ломится от продуктов, но быстро меняет направление поиска и приступает к разборке стен. Он сдирает панели из прессованного картона, имитирующие красную кирпичную кладку, и откалывает большие куски штукатурки швейцарским ножом со множеством лезвий из особо прочной вороненой стали, который Чарли П всегда носит при себе. И опять все напрасно – он не находит того, что ищет.

Тревога и нетерпение нарастают. Чтобы как-то унять беспокойство – это все равно что пытаться утихомирить вулкан, готовый взорваться потоками раскаленной лавы, – Чарли П начинает внимательно изучать тонкую сетку трещин на стенах и потолке; он смотрит в зеркало, или, скорее, заглядывает за зеркало, а также просовывает голову в потайной лаз, который случайно обнаружил, оторвав доски в задней части стенного шкафа. Увы, и на этот раз все его усилия найти то, что он ищет, не приносят желаемого результата. В конце концов Чарли П вынужден признать – поиск оказался неудачным.

Совершенно обессиленный, он валится на развороченную кровать и вдруг замечает сидящего на полу маленького мальчика; он сидит в позе Будды, подогнув под себя ноги, и смотрит на Чарли П ясным взглядом. У мальчика такие яркие и чистые глаза – кажется, что они излучают сияние.

– Что ты ищешь? – спрашивает мальчик.

– Себя, – отвечает Чарли П. – Я потерял собственное «Я», обронил где-то по дороге, как такое могло случиться – и сам не пойму.

– Сомневаюсь, что ты найдешь его здесь, – говорит мальчик.

– Почему? – говорит Чарли П, искренне удивленный словами мальчика.

– Ну, во-первых, я не уверен, что ты вообще терял то, что ищешь, – я-то сразу узнал тебя, как только ты вошел в комнату. А во-вторых, ты пришел в чужую квартиру.