Каким образом в огромном цехе узнавали о приходе главного инженера, непонятно. Но о появлении Грекова сразу становилось всем известно.
— Что, Ваня, прибыли датчики? — громко спросил Греков суетливого начальника цеха Ивана Кузьмича.
— Никак нет! Но ничего, грехи замаливаем…
— Вижу, — многозначительно произнес Греков.
Кто-кто, а он-то знал, что платформа с контейнером перестукивает по рельсам где-то в ростовских степях. Была телеграмма от «толкача»: «Отгрузили половину. Остальное конец года»…
— Что ж ты, Ваня, людей держишь? Отпусти в счет отгульных, — произнес Греков уже через плечо. Он шагал вдоль верстаков, а следом почтительно спешил Иван Кузьмич.
Начальник цеха промолчал, словно не расслышал. Да и Греков пожалел о том, что сказал: у дальних верстаков заметил работающую бригаду. И не одну.
— Шустрят мужички-то, — криво усмехнулся Греков.
Иван Кузьмич шумно и виновато вздохнул. А что ответить?! Лишь бы Греков не свернул к бригадам.
Нет, не свернул. Идет прямо. Да и зачем ему сворачивать — только себя ставить в неловкое положение. Ну, покричит на него, начальника цеха, для порядка. Даже выговор может влепить. А что толку! Не в первый раз. Если бы он собирал все выговоры, то шкафа б не хватило. А ведь не снимают с должности, стало быть, начальник цеха Грекова устраивает. Хитрит только… Дело в том, что приборы, которыми занимались дальние бригады, — прошломесячные. Сданные и опломбированные. Но была договоренность, что их вернут со склада для небольших доделок — подкрасить, подрегулировать. С крупными недоделками ОТК, конечно, не пропустит, а вот мелочь — другой разговор. Все равно с завода их отправят не сразу. Хорошо, что в ОТК и в сбыте — понимающие люди. А что делать, если дефицит закрывается к двадцатому? Разве за оставшиеся десять дней план выполнишь? Вот и ловчит Кузьмич — весь цех держит «выручальные бригады» маскировать…
Греков неожиданно остановился. Начальник цеха налетел на него и виновато подался назад.
— Что, Ваня, плохо тебе? — произнес Греков.
Белесые ресницы начальника цеха заморгали, как крылышки мотылька.
— Вы о чем, Геннадий Захарович? — осторожно спросил он. — Вроде все нормально. План выполнили… Вроде все.
— Плохо тебе, Ваня, — устало продолжал Греков. — И мне, Ваня, невесело…
Иван Кузьмич развел руками, мол, ничего не поделаешь, не первый год… Или Греков что другое имеет в виду?
Но Греков уже вышагивал далеко впереди, стройный, худощавый.
«И чего бродит? Только людей будоражит… Сказать, что у Алехина в бригаде ЧП? Уникальный станок запороли? Нет, ну его… Конечно, до мастера снизойти вроде и не по чину — на меня собак начнет вешать, — угрюмо думал Иван Кузьмич. И сердился на себя. — Боюсь его, как мальчишка. Старый производственник, начальник цеха шестнадцать лет. И робею… Невесело ему! Квартальную премию получил. За новую технику получил. Невесело ему…»
— Пройти дайте! — крикнул Иван Кузьмич через грековское плечо двум молодым людям. — Расхаживают, как на бульваре.
Те обернулись.
— А, Юрочка? — улыбнулся Греков и протянул руку. — Как дела, студент? Сессия на носу? Бумагу страшную принесешь скоро Кузьмичу?
— Принесу, — серьезно ответил Юрий, пожимая мягкую сухую ладонь главного инженера.
— Сессия. В гробу я бы ее видел, — встрепенулся Иван Кузьмич.
— Что так? — шутливо не понимал Греков. — Или ты против науки, Кузьмич?
— У меня своя наука… Тридцать два человека под сессию попадают. На месяц. А работать кто будет? Грипп и то столько не уносит, — ворчал Иван Кузьмич.
— Вам и ночью план снится, — рассмеялся Юрий.
— А что? Верно! Клянусь, верно… Вторую ночь балансовая комиссия является, мать ее, — добродушно согласился Иван Кузьмич. Он изо всех сил «играл» на Грекова. — В полном составе является.
— Сон в руку, — все улыбался Греков. — На неделе и соберетесь.
— Нам что? Мы в ажуре, — жал свое Иван Кузьмич. Старая производственная лиса, он знал, что важны не только показатели, но и моральный фактор.
Греков с удовольствием смотрел на Юрия. Ему нравился этот парень — светловолосый, крепко сложенный. И механик он первоклассный…