— И то верно. — Борискин посмотрел на командировочного. — Как же быть-то с Сундуковым?
— А что Сундуков? На месте не можете отремонтировать? — И Греков подумал, что ему приятно произносить эту смешную фамилию.
— Ну да. Мы в магнитометр полезем, а если что не так — сами, скажете, виноваты, да? — хитро улыбнулся Сундуков.
— Что ж ты нас за ж-ж-ж-жуликов выставляешь?
— Да я что? — смутился Сундуков. Испугался. Не озлить бы неловко заводских. Толку будет мало. — План ведь жмет. Зима скоро. Какая там работа? — Сундукову, видимо, казалось, что этот довод действует на заводских. А ведь мог не просить — требовать. Мог дать телеграмму в министерство. Действительно, брак был по вине завода — в магнитометре не отрегулированы магниты. И при наклоне прибора показания менялись. А геофизик, известное дело, работает не на паркете. Подул ветер — вся работа к черту. А все этот Гмыря, начальник сбыта завода. Так заговорил зубы, что и толком прибор не проверил, когда получал…
Сундуков оглядел просторный кабинет. Схемы, макеты приборов, шкафы с толстыми папками — дела. На стенах портреты. От стола к двери — широкая малиновая дорожка…
— Ну, а что Гмыря? — Греков повернулся к Борискину.
— Г-г-говорит, что есть один магнитометр на складе. Два месяца лежит. Г-г-говорит, вы обещали сибирскому управлению. Директор приказал с вами согласовать.
Греков вспомнил, что он и вправду обещал сибирякам этот прибор. Без разнарядки, по старой дружбе с начальником управления.
— А может, им он уже не нужен? — робко вставил Сундуков.
— Вот и я думаю. — Греков придвинул отношение и взял ручку. — Больно долго они раскачиваются, подождут следующую партию, — и наложил резолюцию.
Сундуков, улыбаясь, проворно поднялся с дивана. Галстук чуть сдерживал напор мощной шеи. И Борискин был доволен. Ведь это его молодцы из ОТК пропустили такой магнитометр. Хорошо, Греков не поднял этот вопрос. Но не забудет, не забудет…
Греков встал и протянул руку командировочному:
— Ну, Сундуков… Что же там ищут ваши геофизики?
— Да бокситы все… Который год.
— Давай, Сундуков, давай, — с удовольствием выговаривал Греков. — Ищи, Сундуков, свои бокситы…
Через полчаса — конец рабочего дня. Обычно Греков это время проводит в цехах. Там, где дела в течение дня шли похуже. А как узнать, где похуже? Сведения дадут ему лишь завтра — не успевает производственный отдел. Такая бумажная метель… Помогала интуиция. Но не всегда.
Греков подошел к сейфу. Достал бутылку минеральной воды. Налил полстакана. Маленькие пузырьки, обгоняя друг друга, поднимались со дна, чтобы лопнуть у поверхности. Греков переждал — он не любил резкий привкус газа — и медленно, с удовольствием выпил. Поставил бутылку в сейф и вышел.
Длинный высокий коридор казался вокзальным перроном. Еще эта узкоколейка от склада готовой продукции к товарному двору.
В глубине коридора бранились женщины. Греков замедлил шаг в надежде, что спор прекратится до его появления. Но, кажется, спор только разгорался.
— А я тебе говорю — мне тут ящики ставить удобно! — убеждал низкий голос.
— Не положено. Пожарники не велят, — протестовал дискант.
— Уберу я, уберу. Только дрезину подадут — уберу, — упрямился низкий голос.
Греков ускорил шаг и принял строгий вид занятого человека. Но фокус не удался. Заметив главного инженера, одна из женщин преградила ему дорогу, требуя их рассудить. Греков не дослушал и резко произнес:
— Передайте дрезинщику, чтобы немедленно подобрал ящики.
Отошел.
— Нашла с чем к главному лезть, — укорял за спиной дискант.
— А что? — отвечал низкий голос. — Кроме него и начальства нет…
Греков вошел в сборочный цех.
До конца смены оставалось не меньше получаса, но цех почти не работал. Однако со стороны все казалось в движении, и нужен был опытный глаз, чтобы догадаться: это холостые обороты — кто прибирал верстак, складывая инструмент, кто пересчитывал детали, кто возился с нарядами.