Праздник, большой праздник!
Человек в космосе! Человек на орбите! Юра, Юрий, Гагарин — это имя у всех на устах.
«…По предварительным данным период обращения корабля-спутника вокруг Земли составляет 98,1 минуты; минимальное удаление от поверхности Земли (в перигее) равно 175 километрам, а максимальное расстояние (в апогее) составляет 302 километра».
— Ну что, здорово, а?
— А ты как думал?!
— «Поехали»! А? Ведь силен, а?
— Молодец, Юра! Настоящий парень!
— Братцы, ну и дрожал же я! Пошла она вроде, а потом, смотрю, вроде остановилась! Аж похолодел.
— Ну что слышно, как он там?
— Да по «Заре» докладывают, что вроде все хорошо. Чувствует себя нормально.
«…Вес космического корабля-спутника с пилотом-космонавтом составляет 4725 килограммов…»
Кто-то выбежавший из здания с радостной улыбкой кричит:
— Все в порядке! На КВ с борта Юрий Алексеевич передал, что чувствует себя хорошо. Пролетает над Африкой!
«…с космонавтом товарищем Гагариным установлена и поддерживается двусторонняя радиосвязь…»
Над Африкой… В эти минуты на корабле начинается, пожалуй, самая ответственная часть в программе полета. Корабль и космонавт готовятся к спуску с орбиты.
Протиснувшись сквозь большую группу стоящих около здания людей, я вхожу в помещение пункта связи.
В небольшой комнатке перед кинозалом Сергей Павлович разговаривает с кем-то по специальному телефону. Рядом председатель Государственной комиссии, главные конструкторы. Молча, стараясь не мешать, стою у стены.
Сергей Павлович, очевидно, заканчивал доклад о ходе полета. Замолчал. В комнатке тихо-тихо. Несколько мгновений слушает.
— Спасибо, спасибо вам большое. Нет, нет, рано еще, все основное, пожалуй, еще впереди. Спасибо. Передам, передам обязательно. Да, да, все в порядке. Пока мне к тому, что доложил вам председатель комиссии, добавить нечего. Всего доброго вам. Да, будем докладывать.
Он положил трубку. Председатель комиссии, Королев и другие руководители проходят в зал. Сидящие затихают.
— Товарищи! Сейчас звонил нам секретарь Центрального Комитета. Центральный Комитет и правительство внимательно следят за полетом и волнуются вместе с нами. Секретарь ЦК просил передать всем большое спасибо за подготовку ракеты и корабля.
Прошло минут десять. Стрелка часов приближается к двадцати пяти минутам одиннадцатого. Сейчас должна включиться тормозная двигательная установка.
Сергей Павлович вышел из зала, прошел опять в комнату связи.
— Когда теперь у нас должны быть пеленги?
— Через двадцать две минуты.
— Ну хорошо, все идет нормально, надо следить за «Сигналом».
Должно повториться то, чего уже несколько раз ждали и что происходило на предыдущих пусках.
Корабль входит в плотные слои атмосферы, мечется пламя за бортом, покрываются темным налетом стекла иллюминаторов, температура — тысячи градусов! Внутри человек… Да, теперь уже не Стрелка с Белкой, не безмолвный манекен, а живой человек, Юрий Гагарин…
— Есть «Сигнал»! — докладывает дежурный радист. — Принимают три наземных пункта!
Проходит несколько долгих минут. Вот-вот сейчас, если все в порядке, «Сигнал» должен пропасть. Это будет означать, что кабина корабля — спускаемый аппарат — отделилась от ненужного больше приборного отсека и по траектории спуска, влекомая извечной силой земного притяжения, падает на Землю.