Брат Гримм: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что?

— Я не утверждаю, что это именно так. Я просто не уверен. Между ними есть различие. Особенно в глазах.

Анна откинулась на спинку стула и задумчиво постучала пальцами по губам.

— В таком случае, шеф, мы имеем дело с чудовищным совпадением. Если это не Паула Элерс, то мы обнаружили ее двойника. Или, скажем, человека зверски на нее похожего. Кроме того, существует тип, сунувший ей в руку имя и адрес. Это, как я сказала, совершенно немыслимое совпадение. А если я чему-то и научилась на нашей службе, так это не верить в совпадения.

— Знаю. Но как я сказал, здесь что-то не вяжется.

Дорога В-433 по пути на север в Шлезвиг-Гольштейн и далее в Данию проходит через Нордерштедт. Харкшайде находится к северу от городского центра, а Бушбергервег — чуть справа от В-433. Перед поворотом на Бушбергервег Фабель слева от дороги заметил полицейский участок. Он также обратил внимание на то, что школа, в которую ходила Паула, стоит чуть дальше по главной дороге и тоже слева. Для того чтобы добраться из школы домой, девочке каждый раз приходилось переходить через оживленную магистраль и некоторое время шагать вдоль нее. Где-то здесь ее и похитили, на одной из сторон. Скорее всего это произошло на стороне, ведущей к Гамбургу.

Все было так, как и ожидал Фабель. Ему показалось, что жилище Элерсов насыщено какими-то мрачными флюидами ожидания и страха. Сам дом был вполне заурядным. Одноэтажное строение типа бунгало с крутой крышей из красной черепицы. Такие дома можно увидеть повсюду, начиная от Нидерландов и кончая Балтийским побережьем, и от Гамбурга до датской Ютландии. Дом окружал безукоризненно ухоженный, но лишенный какого-либо намека на художественное воображение сад.

Фрау Элерс на вид можно было дать чуть за сорок. Такие же светлые волосы, как и у дочери, но за несколько десятилетий они успели слегка потускнеть. У нее был типичный облик северной немки из Шлезвиг-Гольштейна — светло-голубые глаза и преждевременно постаревшая под воздействием солнечных лучей кожа. Ее супруг, возраст которого Фабель определил лет в пятьдесят, казался весьма серьезным мужчиной. Он был высок и излишне худощав — schlaksig[1], как говорят в Северной Германии. У него были светлые волосы, почти как у супруги, может быть, лишь чуть темнее. Его глаза на фоне бледного лица отливали синевой, и казалось, что вокруг них залегли глубокие тени. Во время взаимного представления Фабель мысленно сравнил лица родителей с лицами девочки на фотографии и девушки на песке. Уловив какое-то едва заметное несоответствие, он снова встревожился.

— Вы нашли нашу крошку? — спросила фрау Элерс, обратив на Фабеля полный надежды взгляд.

— Не знаю, фрау Элерс. — Взгляд матери казался ему невыносимым. — Вполне возможно. Но нам хотелось бы, чтобы вы или герр Элерс провели формальную идентификацию тела.

— Выходит, может оказаться и так, что это не Паула? — В тоне герра Элерса Фабель уловил нечто похожее на вызов. Поймав краем глаза взгляд Анны, он продолжил: — Да, герр Элерс, этого нельзя исключать, однако у нас есть основания считать, что это — Паула. Жертва, конечно, старше, чем была Паула во время исчезновения, но ведь прошло три года. Кроме того, мы располагаем веским свидетельством, связывающим жертву с вашим адресом.

Фабелю не хотелось говорить, что преступник снабдил жертву своего рода биркой.

— Как она умерла? — спросила фрау Элерс.

— Думаю, нам не стоит вдаваться в детали до тех пор, пока мы не убедимся, что это действительно Паула, — сказал Фабель, и лицо фрау Элерс исказила гримаса отчаяния. Губы женщины задрожали, и Фабелю пришлось уступить. — Жертву задушили, — сказал он.

Фрау Элерс беззвучно зарыдала, содрогаясь всем телом. Анна подошла к ней и попыталась обнять за плечи, но фрау Элерс отшатнулась от девушки. В комнате воцарилось неловкое, гнетущее молчание. На одной из стен висела большая, заключенная в раму фотография. Снимок сделали обычным аппаратом, и увеличение было слишком сильным — на фото появилось зерно, черты лица девочки стали расплывчатыми, а зрачки в результате фотовспышки получились красными. Это была Паула Элерс. Она улыбалась в камеру, стоя за большим тортом, на котором розовым кремом была выведена цифра тринадцать. Фабель похолодел, поняв, что девочку сняли всего за день до того, как ее украли.

— Когда мы сможем ее увидеть? — спросил герр Элерс.

— Местная полиция, если не возражаете, доставит вас в Гамбург этим вечером, — вступила в разговор Анна. — Мы вас встретим. Машина приедет за вами примерно в девять тридцать. Я понимаю, что это поздно…

— Все нормально, — оборвала ее фрау Элерс. — Мы будем готовы.

Когда они шли к автомобилю, Анна молчала. Фабель чувствовал, что девушка как-то необычно напряжена.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Не совсем. — Она оглянулась и посмотрела на маленький печальный дом с ухоженным садом и красной черепичной крышей. — Это было тяжко. Не понимаю, как они могли выдержать столько лет. Три года ожидания. Три года надежд. Они верили, что мы отыщем их маленькую дочку; и вот теперь, когда девочку нашли, мы не можем доставить ее домой живой и здоровой.

Фабель отключил охрану и открыл дверцу автомобиля. Ответил он лишь после того, как они оба оказались в машине.

— Боюсь, что такова жизнь. Счастливый конец бывает лишь в кино. В реальной жизни все, увы, не так.

— Но все происходило так, будто они нас ненавидят.

— Так и есть, — печально произнес Фабель. — И как можно их за это осуждать? Как ты сказала, они ждали, что мы доставим девочку живой и невредимой. А мы сообщили им, что нашли кем-то брошенное тело. Они надеялись, что мы порадуем их… — Он завел мотор и закончил: — Теперь сосредоточимся наделе. Настало время навестить криминалькомиссара Клатта.

Нордерштедт страдает раздвоением личности, и это имеет официальное подтверждение. Как часть Большого Гамбурга он имеет телефонный код 040. Добираясь до Нордерштедта через Фульсбюттель и Лангенхорн, Фабель и Анна ни разу не оказались за городской чертой. Однако юрисдикция гамбургской полиции на Нордерштедт не распространялась, и местный комиссариат подчинялся Полицайпрезидиуму земли Шлезвиг-Гольштейн. Но ввиду близости Гамбурга и большого числа совместных расследований полиция Нордерштедта имела более тесный контакте коллегами из Гамбурга, нежели с прямым начальством, отвечающим за мир и покой на зеленых лугах и в крошечных городках Шлезвиг-Гольштейна. Анна заранее созвонилась с комиссаром Клаттом и договорилась о встрече в ратуше, где размещался полицейский участок центрального района города.

Когда они прибыли в участок, то их повели не в главный офис, как они ожидали, а препроводили в комнату для допросов. Дама в полицейской форме поинтересовалась, не желают ли гости кофе, на что те ответили утвердительно. Анна мрачно осмотрела помещение, а после того как полицейская дама вышла, сказала:

— Теперь я лучше понимаю, каково быть подозреваемым.

— Занятно, — иронически усмехнулся Фабель. — Как ты думаешь, они нам сообщат что-нибудь новое?

Ответить Анна не успела — дверь комнаты для допросов распахнулась, и в помещение вошел человек. На вид ему было чуть за тридцать. Человек был невысок и весьма крепко сложен, у него было ничем не запоминающееся дружелюбное лицо, окаймленное бобриком темных волос сверху и щетинистой бородкой снизу. Широко улыбнувшись гамбургским коллегам, он представился как криминалькомиссар Клатт. Клатт положил на стол досье, которое принес под мышкой, и жестом пригласил Фабеля и Анну присесть.

[1] Долговязый, неуклюжий, неловкий (нем.).