Пламя и крест. Том 1.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что он ещё натворил? – Спросила она с интересом.

– Потрепал шкуру мальчишке Шуманнов. Зуб ему выбил.

– Ой, перебесится, – махнула рукой Катерина. – Ты заплатила сколько нужно?

– Заплатила, госпожа. Риделю две кроны, Шуманнам пять.

– Этот ребёнок меня по миру пустит, – Вздохнула Катерина. – Ты говорила с его воспитателем? Есть прогресс?

– Воспитатель? У этого-то есть прогресс, а как же. Неделю назад он пытался меня поцеловать, а сегодня уже руками под юбку полез.

– Мне его выгнать?

– Нет, моя госпожа. Я ему так лицо расцарапала ногтями, что интересно, как он теперь это будет объяснять, – хихикнула девушка. – Потому что на кой он мне? Бедный, как церковная мышь...

– Хвала святым угодникам, ты даже думаешь иногда... Но прогрессом ты довольна?

– Да, госпожа. Говорит, что он уже сейчас разговаривает на латыни не хуже священника, и даже на этом, – она прищёлкнула пальцами, – греческом, многое понимает.

– Очень хорошо, – заключила Катерина. – Умный у меня есть сын, а?

– Умный, умный... – Служанка приступила к массированию икр. – Жаль только, что вы его так часто видите, что скоро забудете, как он выглядит.

– Ну, нашлась тут, материнству меня будет учить! – Зашипела Катерина. – Мало я трачу на его прихоти? Латыни его учат, греческому его учат, религии его учат, риторике его учат, фехтовать его учат... Поесть есть что, одежды полный шкаф. Только не проходит и недели, чтобы я не платила за его шалости. Что было в апреле, когда он Шварцу чуть весь магазин на дым не пустил? Едва его уговорила, чтобы он на меня в суд не подал. Ну, хорошенького понемножку, – решила она, подразумевая массаж. – Из кожи меня скоро выдавишь.

– Я уже приготовила платья, ведь вы же помните, что сегодня вечером приходит господин Гриен?

– Мне ли не помнить, – вздохнула Катерина.

Соломон Гриен был иссушенным старостью, худым, невысоким человечком. Он всегда ходил, опираясь на простую деревянную трость, и никогда не одевался иначе, чем в чёрное. Мало кто в Кобленце знал, кто такой на самом деле Соломон Гриен и сколь огромной властью он обладает. Катерине казалось, что по-своему он искренне её любит и посещает её не только для того, чтобы реализовать свои прихоти. А прихоти у него были особые, ибо, как человек в преклонных летах, он любил уже только смотреть, как бесстыдно голая Катерина извивается и стонет под каким-нибудь из его парней. Сидел себе спокойно в кресле, с обутыми в удобные тапочки ногами, расположенными на специальной подставке и с полной бутылочкой вина. Время от времени он приказывал, что в этот момент Катерина должна сделать, хотя случалось это уже всё реже и реже, поскольку женщина сама знала, как поступать, чтобы он получил наибольшее удовольствие, глядя на её игрища. Впрочем, надо признать, что старый Соломон выбирал ей ребят что надо, и, как правило, Катерина забавлялась с ними не без собственного удовольствия.

– Надо бы госпоже брови выщипать. – Служанка критическим взглядом прошлась по лицу Катерины. – А вы знаете, что делать, чтобы они не отрастали так быстро? Нужно раскалённой на огне иголкой проколоть луковицы волос.

– Я прекрасно об этом знаю, глупая девка, но скорее ад замёрзнет, чем я позволю тебе приблизиться ко мне с горячими иглами, – ответила Катерина.

– Ну и пусть себе госпожа ходит заросшей до потери образа Божьего, – служанка снова уклонилась от ладони работодательницы, – и делает из себя посмешище. Вольному воля!

Катерина любила жизнь в достатке. Красивая мебель, богатые платья, изысканная посуда, украшения, созданные в мастерских искуснейших ювелиров, и картины, написанные художниками, умеющими навык видеть мир объединить с необыкновенным мастерством. Над кроватью в её спальне царило великое полотно Мальвини под названием «Гефест и Афродита», на котором могучий мужчина с кустистой бородой сжимал в объятиях красавицу с фарфоровой кожей и волосами, напоминающими золотую пряжу. Мальвини так смело изобразил своих персонажей, что даже молот греческого бога-кузнеца, направлявшийся в сторону идеальной наковальни, был виден во всей красе. Но Катерина могла позволить себе столь легкомысленное изображение только в спальне, так как в эту комнату имели доступ только доверенная горничная и несколько мужчин, которые перед приглашением должны были доказать свою любовь, уважение и привязанность (на эти, в числе прочих, доказательства любви, уважения и привязанности Катерина построила себе уютный домик в деревне, куда она собиралась переехать в ближайшем будущем). В столовой и гостиной висели, однако, изображения гораздо более серьёзного содержания. Самое большое впечатление производила картина под названием «Пришествие Христа в Рим», на котором выделялась фигура длинноволосого бородатого мужчины в блестящей серебром броне и с мерцающим пурпурным пламенем мечом в руках. Гости и члены семьи могли также полюбоваться на полотно, изображающие «Смерть Иуды», на котором извивающееся в агонии тело предателя благочестивые Апостолы пришпиливали клинками к земле. Стены гостиной были покрыты яркими гобеленами, изображающими плывущих среди облаков Ангелов, изящно играющих Господу и его святым на флейтах, лютнях и клавикордах. А в спальне стояли два огромных сундука, крышки которых были покрыты искусными барельефами, изображающими пятнадцать стадий Крестного Пути и пятнадцать стадий Пути Меча.

Катерина любила также разные безделушки, финтифлюшки и мелочи. Золотые чайные ложки, черенки которых изображали нимф; бокальчики с вырезанными в хрустале лицами Апостолов; кубки, на каждом из которых был выгравирован один из этапов Славы Господней. Ба, у неё были даже шахматы из слоновой кости и чёрного дерева, в которых фигуры были вырезаны по подобию библейских персонажей, и носящая инкрустированный бриллиантами ошейничек обаятельная, проказливая обезьянка, которая постоянно воровала сладости или фрукты. В последнее время Катерина думала о том, чтобы купить себе маленького чёрного мальчика, который, одетый в красные шёлковые одежды, будет носить за ней шлейф, когда она отправляется за покупками. Он бы великолепно выглядел, держа на руках белую пушистую собачку с красным бантом!

Она замечталась, видя внутренним взглядом себя, идущую по улице с негритёнком и собачкой. Из задумчивости её вырвал доносящийся из прихожей разговор. Она быстро разжевала щепотку смеси кардамона и солодки, чтобы придать дыханию приятный запах, и в последний раз оглядела себя в огромном зеркале. Зеркало специально по её заказу привезли из Флоренции, и оно было создано в известных на весь мир флорентийских мануфактурах. Оно отражало так хорошо, что никто из тех, кто увидел себя в нём, не хотел больше смотреться в зеркало из отполированного серебра. Катерина ещё только поправила прядь волос, легонько сжала губы, чтобы придать им привлекательный цвет, и направилась в гостиную, где ожидал долгожданный гость.

Мельхиор Риттер был мужчиной хоть куда. Длинные светлые волосы локонами спадали на мощные плечи, а брюки обтягивали мускулистые бёдра и упругие ягодицы. Катерина всегда с удовольствием принимала его в своём доме, тем более что визиты эти не были частыми. Мельхиор оказался не только человеком образованным и вежливым, но тоже хорошо знающим женские потребности. Как те, которые может удовлетворить очаровательно блестящая безделушка, так и те, для которых нужно немного больше времени и гораздо больше, чем набитый золотом кошелёк. На этот раз Мельхиор выглядел словно петух, выступающий на завоевание давно не посещаемого курятника. Он был одет в красно-золотые брюки и того же цвета кафтан, сильные икры были обтянуты красными чулками, а талия перехвачена чёрным поясом с золотой пряжкой в форме солнечного диска. На плечи он накинул чёрный плащ с вышитыми золотом огоньками, а на голове носил залихватски заломленный красно-золотой берет.

– О, мой милый друг! – Катерина протянула руку для приветствия. – Как я по тебе скучала.

Риттер глубоко поклонился и с благоговением поцеловал кончики её пальцев.

– И в моём сердце тоска уже заговорила громким голосом, – признался он. Посмотрел на Катерину с нескрываемым восторгом. – Всегда, когда я долго тебя не вижу, начинаю думать, что невозможно, чтобы ты была красивее, чем образ, который я ношу в сердце. – Он коснулся ладонью своей груди. – А когда ты встаёшь перед моими ослеплёнными глазами, я не могу себе простить, что я мог быть настолько глуп, чтобы спутать образ с его несравненным оригиналом.

– Ты смущаешь меня, друг мой. – Катерина лучезарно улыбнулась.

– Прости, госпожа, – Мельхиор сделал шаг в сторону, открывая тем самым стоящего за его спиной молодого человека, – что, видя тебя, я забываю о правилах хорошего воспитания. Позволь тебе представить: Хайнц Риттер, мой племянник, который путешествует со мной в Аугсбург и который умолял меня на коленях о милости увидеть женщину, владеющую моим сердцем.

– Здравствуйте, господин Риттер. – Катерина вежливо кивнула юноше, который покраснел и стиснул в руках уголок плаща. – Садитесь, прошу вас. Сейчас подадут ужин, и я надеюсь, дорогой друг, что ты расскажешь мне о далёких странах, в которых, как я полагаю, ты снова побывал.

– Это правда, дражайшая Катерина, что я скитался по миру, – сказал Мельхиор с улыбкой, указывающей на то, чтобы его слова о скитаниях не принимали так буквально. – Несколько месяцев я провёл в Венеции, а затем вместе с венецианскими купцами отплыл в Византию, откуда у меня было намерение отправиться в Иерусалим, чтобы поклониться земле, по которой ступал и на которой учил наш Господь перед своим славным Сошествием с Креста, но... – Он развёл руками.