Пламя и крест. Том 1.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Катерина знала, что она всё ближе и ближе к цели. Но ведьма обещала, дурачила и насмехалась, не желая сказать, когда именно наступит тот момент, в который она позволит своей ученице ознакомиться с тайнейшей из тайных книг и узнать, а также понять, содержащиеся в ней знания.

– Ты должна была мне её дать. – Катерина присела рядом с ведьмой и с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. – Ты должна была дать мне Чёрную Книгу!

– Чёрную Книгу? – Спросила старуха с издёвкой. – Ты ничего не перепутала, доченька? Я точно обещала, что тебе её дам?

– Сссама знаешь, – прошипела она, не в силах уже сдерживать ярость.

– Чёрная Книга, Чёрная Книга, – забормотала ведьма и хитро зыркнула на Катерину из-под спадающих на лоб седых клоков волос. – Может, вспомню, где я её спрятала. Может быть... когда-нибудь... вспомню.

Катерина не выдержала и схватила ведьму за горло. У неё были молодые, сильные пальцы, а шея ведьмы была худой и морщинистой, словно у старого гуся.

– Убей меня, и никогда... – удалось прохрипеть старухе.

Катерина знала, как звучал бы конец этого предложения. «Убей меня, и никогда не получишь Чёрную Книгу». Она ослабила хватку, потом убрала руки от горла старухи. Увидела, что её ладони дрожат, словно в лихорадке, и спрятала их в складках платья.

– Не играй со мной, жаба! – Только и прорычала она.

Ведьма долго кашляла, сплёвывая на пол жидкую мокроту. Наконец откашлялась, восстановила дыхание и посмотрела на Катерину. В её покрасневших, гноящихся глазах появился озорной блеск.

– Какая нетерпеливая. Какая буйная. Молодая кровь, молодой гнев. – Она покачала головой. – Я должна научить тебя смирению, дитя. Смирению и терпению.

Женщина вперила в неё взгляд, полный нескрываемой ненависти. Она уже хотела от ведьмы только этого. Чёрную Книгу, написанную кровью по нежной, мягкой коже, снятой со спин младенцев. Она хотела только добраться до этой сокровищницы наитайнейших тёмных знаний, в которую византийские чернокнижники заносили заклинания, на протяжении веков собранные у персидских огнепоклонников, халдейских гадалок, египетских жрецов и ассирийских демонологов. Ведьма только один раз показала ей Книгу, но этого было достаточно, чтобы Катерина почувствовала исходящую от неё силу. Она чувствовала себя тогда так, будто её окунули в ледяную воду, а острые, холодные иглы вонзились в её ум, душу и сердце. Это была Чёрная Книга. Шахор Сефер, как называли её евреи, لطفحنفغعظطس ضثةبحؤئ عطظيكﻩفك, как записывали её название персы. Единственная в своём роде и неповторимая, ибо не существовало никаких её копий или списков, и лишь её фрагменты, часто перевранные и искажённые, приводилась в других произведениях. Как Книга, стоившая больше, чем всё золото мира, оказалась в руках старухи, живущей в разваливающейся от старости лачуге, притулившейся к городской стене Кобленца?

– Снимай платье, – приказала ведьма со злым блеском в глазах. – Потом становись к стене.

Катерина расстегнула крючки и сбросила материю. Полуодетая она повернулась и прижалась грудью к шершавым необструганным доскам. Когда она почувствовала на спине первый удар кнута, сжала зубы так сильно, что на секунду испугалась, что треснет челюсть. Ведьма была старая и больная, но рука её была твёрдой и уверенной. Катерина знала, что ведьма не перестанет её бить, пока не услышит из уст Катерины умоляющий крик. И, как всегда, пообещала себе, что не закричит. Прижалась щекой к доскам, чувствуя, как нежеланные слёзы боли и ярости текут из-под век. В уголок её рта вонзилась заноза. Но она начала кричать только после двадцатого удара.

Катерина вынуждена была сама нанести себе мазь на израненную спину, что было не только дьявольски неудобно, но и вызывало настолько интенсивную боль, что она снова начала плакать. Однако не могла же она показать служанке избитое тело, потому что она неизбежно заинтересовалась бы, почему на её хозяйке через несколько дней не осталось ни малейшего следа. Ни тончайшего шрама, ни царапины... Заинтересовалась бы, почему истерзанная кожа снова стала гладенькой, словно свежая кроличья шкурка. Катерина слышала уже довольно сплетен о себе, чтобы добавлять к ним ещё одну. Да ещё такую, которой могли заинтересоваться инквизиторы. Девушка, правда, была тактичной и, видимо, преданной своей хозяйке, но Катерина знала, насколько права старая истина, гласящая, что тайну, о которой знают трое, знает и свинья. Хватало и того, что о необычных способностях Катерины знала она сама и ведьма, которая позволяла ей изучать тайны, связанные с тёмным искусством.

Мазь была составлена из нескольких трав, которые затем смешивались в соответствующих пропорциях и варились с жиром. К счастью, не требовалось ничего столь отвратительного как жир висельника или убитого ребёнка, лишь обычный, благонамеренный свиной жир. Потом Катерина произнесла над мазью заклинания, что необходимо было сделать в новолуние, при первой четверти и полной луне. Именно благодаря этому снадобье приобрело огромную силу в заживлении ран. Но ничего не даётся даром. Катерина знала, что когда с её спины исчезнут раны, порезы и синяки, то почти в тот же миг какой-то несчастный на улицах Кобленца заскулит от неожиданной резкой боли. На его спине не останется даже малейшего следа, но страдать он будет так, будто это его отхлестали плетью. Нельзя сказать, чтобы мысль о муках мещанина не давала Катерине спокойно спать. Честно говоря, её это скорее забавляло, особенно когда она представляла себе, как жертва её заклинания любой ценой будет стремиться выяснить причину неестественной боли и как, в конце концов, сочтёт это Божьей кару за совершенные или хотя бы помысленные грехи. Может, начнёт каяться или обещать исправиться?

«Как это было бы смешно, если бы я, сама того не желая, поспособствовала разжиганию религиозного пыла», – подумала она.

В спальню Катерины имела доступ только молодая доверенная горничная, та самая, которая помогала госпоже принимать ванну, готовила её наряды и платила за ущерб, причинённый её ребёнком. Конечно, спальню посещали также и её поклонники, хотя и не каждая встреча заканчивалась в постели, поскольку Катерина, во-первых, была подвержена перепадам настроения, а во-вторых, считала, что не ценится то, что слишком легко даётся. Поэтому иногда гость должен был удовольствоваться изысканным ужином и обществом хозяйки, которая развлекала его беседой, а не искусством любви. Но в доме находилась одна комнатка, в которой никогда не бывал никто, кроме самой Катерины. В эту лишённую окон комнатушку вёл секретный проход, открывавшийся, если отодвинуть заднюю стенку шкафа. Там Катерина занималась искусством, которое любила больше всего, и которое запросто могло привести её в подземелье и на костёр. Именно в этой маленькой комнатке она собирала книги, полные знаний о тайных обрядах, а также произведения из области ботаники и анатомии. Именно здесь она хранила травы, отвары из них, мази, зелья и эликсиры. Всё это было тщательно рассортировано и описано. Лишь простакам казалось, что мастерская колдуна или ведьмы должна быть запылённой, замусоренной, с потолком, затянутым паучьими сетями, и полом, покрытым кошачьим дерьмом. Катерина поддерживала всё в безупречном порядке и чистоте, ибо только так она могла обеспечить себе правильный подбор компонентов. И только простакам могло казаться, что в лаборатории колдуна или ведьмы должны находиться черепа, кости новорождённых, верёвки повешенных, месячная кровь или крошки осквернённой просфоры. Да, на некоторых заклинаний были нужны именно такие компоненты (за исключением просфоры, которая представляет собой лишь кусок хлеба, и ничего больше), но при условии, что они сохранили жизненную сущность животного или человека. Эта сущность не была материалом для заклинания. Она была его усилением, при помощи которого, например, любовное заклинание или проклятие получало дополнительную силу. Но главным было заклинание, магия слова, объединяющая разум ведьмы с сущностью природы. Катерина знала, что она уже умело и эффективно владеет этой магией, хотя и изучила также тайны растений и животных настолько, что могла бы стать также искусной знахаркой или отравительницей. Но это было не так весело. Это не было настоящим искусством. Однако к истинному искусству приходилось прибегать с умеренностью и осторожностью, поскольку для глаз человека, опытного в распознавании тёмных заклинаний, неосторожный колдун светил как маяк. И этому старуха тоже научила Катерину: как использовать магию под колпаком защитной силы или, ещё лучше, как использовать магию, одновременно создавая след, ведущий к ничего не подозревающему невиновному человеку.

Кроме всех ингредиентов Катерина хранила в мастерской уникальное сокровище. Им были куклы, изображающие всех поклонников, которые посещали раньше или сейчас её дом. Катерина вылепила фигурки из глины, подмешав в неё пот и семя каждого из мужчин. Сделала им маленькие ноготочки из обрезков ногтей поклонников и украсила головы локонами, полученными из их волос. Каждую фигурку она одела в клочья одежды, для этого достаточно было всего нескольких ниточек. Куклы хранились в запертом секретере, ибо она однажды подумала, что даже если она смогла бы объяснить служанке наличие трав и отваров, то ни за что в мире не объяснила бы присутствие кукол, которые, как знал любой дурак, могли служить лишь одному: чёрной магии.

Катерина, обладая этими фигурками, очень быстро завоевала огромную власть над каждым из своих любовников. От неё зависело, захочет ли она наслать на них болезнь или боль. Когда-то ради злой забавы она наколдовала одному из поклонников неприятные язвы на нижней части живота и одновременно слала ему милые записки, прося о встрече. Мужчина, смутившись болезни, находил себе тысячи оправданий. Вскоре Катерина наскучило это развлечение, она расколдовала любовника и в то же время послала ему резкое письмо, обозначающее окончание дружбы, ибо «учитывая, сколько вы находите причин, чтобы отказаться успокоить мою тоску, смею полагать, что я вам уже весьма неприятна». Потом она умирала со смеху, когда он торчал под её окнами и пел по вечерам страстные серенады. Но в дом его так и не впустила.

Катерина снова явилась по вызову старухи, но на этот раз твёрдо пообещала себе, что не даст воли гневу. В постели она, может, и соглашалась на несколько невинных шлепков, которые при умелом применении превращали боль в страсть, но она знала, что хлестание кнутом по спине никогда не сочтёт удовольствием. Тем более что потом приходилось тратить много времени и сил, чтобы залечить раны и вернуть коже бархатную гладкость.

Она прекрасно знала, что есть люди, которые более любовных игр предпочитают хорошую порку. Она сама принимала когда-то поклонника, желающего только того, чтобы она, одетая с ног до головы, стегала его хлыстом, когда он сам голышом извивался на ковре и молил о пощаде. Но она отказала ему всего через несколько посещений, так как в его привычках видела что-то вульгарно-грубое. И, кроме того, крики, которые он издавал, не приглушали даже толстые стены и столь же толстые двери, и слуги потом сплетничали направо и налево.

Катерина с самого порога поприветствовала ведьму с любезной улыбкой и присела рядом с ней, спрашивая, для чего она понадобилась и в чём она, Катерина, могла бы оказаться полезной учительнице, которую она так уважает.

– Ты сменила тон, чертовка, ха! Не вышло по-плохому, может, получится, по-хорошему, а? Таков твой замысел?

– Прости, матушка, моё поведение, – ответила она смиренно, – вызванное лишь жаждой знаний, с которой мне иногда трудно справиться. Я обещаю, что буду прилежно постигать твою науку, а ты сама решишь, когда меня просветить.

Ведьма расхохоталась.

– Просветить, – повторила она. – Ты молись, чтобы тебе палач не посветил. Я уже знаю, какой сюрприз ты готовишь Его Преосвященству. Лишь бы только тебе не пришла столь же забавная идея относительно меня, чертовка.

– Откуда ты знаешь? – Спросила Катерина быстрей, чем успела подумать, и теперь проклинала себя за поспешность.

Старуха пожала плечами.

– Откуда знаю, оттуда знаю. Но я тебя не выдам, доченька. Толстый поп захлебнётся собственной кровью и рвотой, и поделом... Может, быстрее увидит того Бога, которому каждый день молится.