- А теперь, когда раздражающий фактор устранен, будем говорить серьезно. - Усевшись на круп, зебра передними копытцами сняла капюшон, открывая взглядам союзников и противников свою мордочку. - Кто хочет высказаться первым?
***
Широко шагая по каменному полу узкого и низкого коридора, (впрочем, низким он казался только для минотавра), он вслушивался в азартные, яростные, возбужденные крики толпы, которые доносились со стороны прямоугольного портала выхода. Позади же, чеканили шаг двое стражников, вооруженные короткими мечами и закованные в броню из железного дерева.
"Как же низко я пал...".
Кривая усмешка наползла на губы Тореро. Он уже потерял счет дням, проведенным в плену у зебр, продолжая отмерять свою жизнь отрезками от одного сражения на арене, до другого.
Воспоминания о последнем бое армии Республики, до конца так и не восстановились, да и во всей остальной жизни остались "белые пятна", но все же это было лучше, нежели вообще ничего о себе не знать.
Как бы странно это не звучало, но в плену у зебр было не так уж и плохо... особенно если не вспоминать первые дни и допросы, которые проводили сперва полосатые мясники, затем их маги, а под конец даже чейнджлинги, которым позволили покопаться в головах у выживших. Когда же слуги Цезаря узнали все, что хотя бы теоретически могло их заинтересовать, опустошенного но не сломленного Тореро, бросили в тесную темную камеру, где и забыли на несколько месяцев, (но кормить все же продолжали).
Новый этап в жизни бывшего генерала, настал тогда когда в Новом Риме появилась забава, называемая "гладиаторские бои". На арене, под восторженный рев тысяч глоток полосатых жеребцов и кобыл, в смертельном танце сходились разнообразные химеры, минотавры, грифоны и даже зебры из числа преступников.
На арене было одно правило: "Выжить должен только один". Искалеченного, израненого победителя, биоманты за считанные часы могли поставить на ноги, чтобы на следующий день он снова мог радовать кровожадную публику.
У Тореро могло бы быть преимущество, за счет более прочного скелета, сильных мышц и практически непробиваемого черепа. Однако же, полосатые чародеи после подробного обследования, полностью заменили скелет пленника на обычные кости...
"Зато вернули обе руки, да и глаза на место поставили".
- Шагай. - Несильный тычок кончиком меча в поясницу, заставил воина Республики ускорить шаг.
И вот он выходит на восьмигранную площадку, засыпанную мелким белым песком. На нем надета только тканевая набедренная повязка, в правой руке сжата рукоять боевого топора, на левом предплечье висит маленький круглый щит. Ничто не мешает жаждущим крови взглядам, впиваться в мускулистое, покрытое множеством шрамов тело.
Можно было бы попытаться сбежать, или же напасть на стражников, чтобы закончить свою жизнь в схватке с врагом, как и полагается воину, но полосатые мерзавцы учли подобное желание. Кожаный ошейник, прошитый серебрянной проволокой и украшенный костяными пластинками, в любой момент может лишить своего носителя возможности двигаться, или же наградить ощущением невыносимой боли, пронзающей каждый миллиметр плоти.
"Рабский ошейник... Наверное это расплата за то, что в армии Республики использовали смертников, носивших похожие украшения".
Из прохода, расположенного в противоположной стене арены, на свет полуденного солнца вышел грифон, вооруженный коротким мечом и круглым щитом. Крылья хищника были обрезаны, так что от них остались лишь короткие обрубки, а хвост с кисточкой на конце, бешенно метался из стороны в сторону.
"Не повезло. Этим гадам пообещали, что тому кто меня убьет, вернут крылья".
Полосатые жеребцы и кобылы немного притихли, так что теперь можно было услышать отдельные возгласы. Удивительно, но некоторые зебры болели за Тореро, а кто-то даже пошло шутил по поводу его физической формы.
"Сколько же времени прошло с окончания войны, раз уж они усмирили свою ненависть?".
Бросив взгляд на трибуну, считающуюся главной, бывший генерал увидел на отдельном балконе самого Цезаря, а так же его ближайшую свиту, в которой находилась и принцесса чейнджлингов. Периферическим зрением он заметил небольшого дракона, разместившегося на верхнем ряду зрительских мест, (на самом "ободке" своеобразной чаши).
- Не сопротивляйся и умрешь быстро. - Пообещал грифон, когда между сблизившимися противниками осталось чуть больше десяти шагов.
- Поцелуй мой топор. - Оскалившись, ехидно отозвался Тореро.
Они сорвались на встречу друг другу, размашисто занося оружие для удара, а зрители приветствовали это взрывом восторженных воплей и топотом копыт по каменным блокам "ступеней" трибун...
***
"Не туда свернула".
Паническая мысль прозвучала в голове тринадцатилетней Твайлайт Спаркл, забежавшей в тупик между хозяйственными постройками и зданием школы для одаренных единорогов. Стоило ей остановиться, как преследователи тут же не замедлили показаться, отрезая пути к отступлению.
- Попалась! - Светло-желтая единорожка, красующаяся белой гривой заплетенной в множество косичек оканчивающихся разноцветными бантиками, тяжело дыша из-за долгого бега, остановилась в пяти шагах от ученицы принцессы Селестии. - Сейчас ты у нас получишь, подлиза и доносчица!
Следом за первой пони, подоспели еще двое единорогов, каждому из которых было не меньше пятнадцати, а с неба спикировала красная пегаска с зеленой гривой.
- Я никому ничего не говорила. - Дрожащим от волнения голосом, попыталась объясниться фиолетовая единорожка, отступая в угол шаг за шагом, пока наконец не почувствовала, что уперлась в стену. - Честно!
- Так мы тебе и поверили. - Фыркнул синий жеребец. - Откуда тогда учителя узнали о нашей заначке?