— Деда, подумай, этот корабль мой! Этот «Титаник»!
Только нет, он назовет корабль иначе. Джимми поднял бутылку.
— Я даю этому судну новое имя — «Джимми»! Боже, благослови всех, кто на нем поплывет!
Джимми засмеялся и снова упал на кровать. Сделал еще глоток. Он совсем размяк. Глаза у него слипались. Сегодняшний день был таким долгим, а приключения на «Титанике» были не только лихими, но и упоительными. Однако Джимми понимал, что пора кончать с этим. Пора возвращаться домой. Навстречу скандалу. Он только на минуточку закроет глаза, чтобы подзарядить свои батарейки. А потом, с первыми утренними лучами выберется отсюда.
Он закрыл глаза. Всего на пять минут. Ну, может быть, на десять.
2
Сюрприз
Джимми спал.
Хотя нет, он уже проснулся. Голоса звенели наперебой, казалось, это говорящие хомяки, но теперь уже голоса звенели не у него в голове, а где-то рядом. Правда, их заглушила невыносимая боль, пронзившая все тело насквозь. В первый раз в жизни Джимми понял, как тошно бывает его отцу по утрам, а случается, и по вечерам. Перепил! Джимми мучился от своего первого в жизни похмелья. И что было уже вовсе нестерпимо, так это ослепительный свет, падающий через окно с балкона. И хомяки эти визжали все громче и громче, и…
Джимми вскочил.
Свет-то был дневной!
Он проспал!
А в коридоре раздаются голоса!
О нет, нет, нет, нет!
И голова раскалывается!
Сейчас его вырвет!
Вырвет прямо на кровать, и его за этим застанут!
Встать!
Джимми скатился с кровати, но ноги под ним подкашивались. Каюта крутилась вокруг него. А голоса приближалась. Он в панике огляделся. «Поздно, из каюты уже не выскочишь! Спрятаться! Как-нибудь! Где-нибудь!» Он метнулся к шкафу, к окну, к ванной, но в конце концов забился под кровать. Свернулся клубком и глубоко втянул в себя воздух, стараясь сдержать тошноту.
«Ну идите, идите! Проходите мимо!» Но они, конечно, не прошли. Если бы на всем судне они искали одну каюту, то и тогда выбрали бы именно ту, где укрылся он.
Не зря же он был Везунчиком Джимми.
И хотя в Майами не должно быть пассажиров, единственный гость, ясное дело, наметил для себя именно эту каюту.
— Вот наша! — произнес мужской голос.
— О, милый! Какая прелесть! — восхитилась женщина.
Раздался звук поцелуя, потом голос женщины стал серьезным, и она крикнула кому-то:
— Детка! Поторопись немножко! Будь добра!
— К чему такая спешка? — отозвался издали раздраженный девчоночий голос, — видно, «детка» еще не подошла к каюте.
Джимми увидел две пары ног, вошедших в каюту. На одной были крепкие черные ботинки, на другой изящные красные туфельки на высоких каблуках. Через минуту он увидел третью пару — в кроссовках с розовой шнуровкой.
— Разве здесь не очаровательно, детка? — проговорила мать.
— Неплохо, — ответила дочка.
— А твоя комната смежная с этой, — заметил отец.