Гаррет не мог отличить, что реально, а что иллюзия. В течении многих дней он все глубже соскальзывал в пропасть, будучи убежденным в том, что убил единственную женщину, которую когда-либо любил, потому что она умоляла его избавить ее от страданий.
Теперь же он должен поверить, что это Люсия лежала в его объятьях, в тепле и безопасности. И ждала, когда он осознает: подруга, которую он желал больше жизни, пришла сюда за ним и прямо сейчас находится в этой темной камере.
Он стремился к этому всем своим существом, хотел этого так, что, вероятно, сам ввел себя в заблуждение.
— Я видел твое… тело. Как я могу не верить в реальность произошедшего?
— Выбери меня, Гаррет. Прямо сейчас, выбери и поверь в это.
Люсия обвила его руками, прильнув щекой к его плечу. Он спрятал лицо в ее мягких локонах.
Выбрать ее? Мог ли он вообразить, что она настолько теплая? Вообразить тонкий аромат ее волос или как она дрожит, прижавшись к нему?
Если это сон, то я хочу, чтобы он никогда не кончался.
Ликан обхватил ее за плечи, удерживая перед собой:
— Лауша, я всегда буду выбирать тебя.
— Г-Гаррет, твои глаза… они стали золотыми. — Люсия неуверенно улыбнулась. — Ты действительно вернулся?
— О боги, я думал, что убил тебя. — Он снова крепко обнял ее. — Думал, потерял навсегда.
Его бросило в дрожь, и он долго удерживал валькирию в объятьях, качая в руках.
— Ты нужна мне, жить не могу без тебя.
— Я вернула тебя, шотландец. — Он почувствовал, как она встрепенулась. — А Круах мертв. Мертв навсегда.
Гаррет едва помнил бога — у него остались только обрывки воспоминаний. Но и этого оказалось более чем достаточно.
— Как? Он же уничтожил… dieumort?
Люсия отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Колчан, который ты мне подарил, весьма пригодился. Конечно, теперь у нас есть небольшая проблема.
Когда он насторожился, она пояснила:
— Колчан воспроизводит dieumort. Сейчас я понимаю, почему боги так противостояли нам. Анника должна будет решить, что с этим делать.
— Тебе следовало рассказать мне о Круахе.
Валькирия подтянула колени к груди, опершись спиной на стену.
— Мне было… стыдно. Ты видел его, он — чудовище. Только Реджин и Никс знали.
Ликан придвинулся к ней, поглаживая ее руку.
— Как это случилось?
— Он изменил свою внешность, стал тем, о ком, как мне казалось, я мечтала всю жизнь. Я была так молода и поверила, что влюбилась.
Острая ревность прожгла внутренности Гаррета.
Я хочу ее любви. Она должна любить меня!
— Я не видела истины и оставила Валгаллу, сбежав с тем, кто, я думала, был молодым человеком по имени Кром.