Рассказы • Девяностые годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ГЛАВА XXV

«Полный бидон золота!»

«Новый прииск к югу от Кулгарди!»

Салли слышала взволнованный гул мужских голосов, восклицания, вопросы. Когда она в то жаркое утро вышла из своей палатки, она увидела Клери Мак-Клерена на рослой гнедой лошади: он только что прискакал из Кулгарди. Лошадь, вся в мыле, тяжело дышала, а лицо Клери было багрово-красное. Он привез с собой газету.

Человек шесть уже обступили его. Люди стекались со всех сторон. Одни бежали вприпрыжку, другие трусили рысцой, третьи шли не спеша, словно никакие новости на свете не могли заставить их ускорить шаг.

Моррис и Фриско присоединились к группе читающих. Салли слышала, как Клери рассказывал им, что в одной из утренних газет появилось сообщение о сенсационной находке.

«В Кулгарди на днях был доставлен бидон из-под керосина, полный золота, — говорилось в заметке. — Есть все основания предполагать, что обнаружено новое необычайно богатое месторождение». Город обезумел от этих вестей и начал лихорадочно готовиться к грандиозному походу. Подробностей пока никто не знал, но Клери приехал известить Большого Джима, собрать свои инструменты и продовольствие и тотчас же ехать обратно, чтобы в числе первых отправиться на юг, в безводный край каменистых кряжей.

Клери отобрал свою газету и ускакал, оставив позади себя невероятную суматоху. Старатели, которые добывали россыпное золото на почти истощенных участках у подножия Маританы и Кассиди, уже укладывали свои пожитки. Держатели участков и старатели, разрабатывавшие жилу вдоль кряжа, искали, кого бы оставить за себя, и все бежали в город закупать припасы, доставать лошадь с повозкой или верблюда. Фриско ушел в заросли ловить своих лошадей, а Моррис принялся собирать кайла, лопаты, скатывать одеяла и снаряжение для лагеря. И все это молча, не сговариваясь. Моррис был весь красный от волнения, глаза лихорадочно блестели.

— Салли, давай сюда все банки с консервами, какие у тебя есть, — сказал он отрывисто. — Потом литровую кружку, жестяную миску, нож и ложку. Да, еще чаю и сахару. Я возьму один из котелков, вот этот мех для воды и маленький бачок.

Салли усердно помогала мужу собираться. В каждой палатке вдоль дороги шли те же приготовления. Фриско привел лошадей, запряг их в свою коляску и уехал за припасами. Как только он вернулся, Моррис погрузил вещи, а Фриско отправился на участок.

Ему нужно было найти людей, которые бы продолжали там работать, пока он и Моррис будут в отлучке. Он надеялся уговорить двух-трех стариков, рывшихся на заброшенных участках, и одного многосемейного горняка. Фриско сказал Моррису, что едет ненадолго — только взглянет на эту новую жилу — и останется лишь в том случае, если там действительно много золота. Моррис может и один справиться с участком, который они застолбят, и последит за тем, чтобы они ничего не прозевали. Лично он считает, что нужно держаться за то, что есть, и не склонен гоняться за призраками.

Через несколько минут вещи Фриско тоже были собраны и уложены в повозку. И уже перед самым отъездом, словно эта мысль только сейчас пришла ему в голову, Моррис сказал:

— А ты оставайся здесь, Салли, пока я не дам тебе знать о себе. Если через два-три дня ничего не услышишь, то поезжай к Олфу и Лоре.

— Обо мне не беспокойся, Моррис, — весело ответила Салли, отлично зная, что он и не подумал о том, как она останется здесь одна. — Ничего со мной не случится.

— А ведь вы молодчина, мэм, — рассмеялся Фриско.

Моррис постоял в нерешительности, потом все-таки поцеловал Салли.

— Ну еще бы, конечно, молодчина, — сказал он. — Если бы я не знал этого…

— Желаю удачи! — крикнула ему вслед Салли. — И привези целый бидон золота.

Повозка умчалась среди клубов красной пыли и вскоре присоединилась к потоку повозок и всадников, которые двигались в сторону Кулгарди.

Слух о новой находке распространился по всему Хэннану с быстротою молнии, и со всех сторон золотоискатели устремились на дорогу, ведущую в Кулгарди. Верблюды, тяжело нагруженные повозки, двуколки и подводы, запряженные старыми клячами, битюгами, австралийскими лошадками, ослами, — все это двинулось к старому лагерю. Люди верхом на лошадях и верблюдах, на велосипедах и пешком, люди с ручными тачками или согнувшись под грузом инструментов и вещей, которые они тащили на себе… До самого вечера прибывали из дальних лагерей старатели, и человеческий поток, который несся к неведомым золотоносным полям, все увеличивался.

Когда наступили сумерки, в Хэннане воцарилась необычайная тишина. Словно по волшебству вся его шумная, беспокойная жизнь замерла. С площадки, где играли в ту-ап, уже не доносились возгласы и крики игроков, а из трактира — пьяное пение. Только кое-где в темноте рдели костры. Салли очутилась почти в полном одиночестве среди покинутых участков, разбросанных у подножия темнеющего кряжа.

Она слишком хорошо знала ту одержимость, с какой люди бросались в поход за золотом, и уже не удивлялась ей. Когда их охватывала золотая лихорадка, они ни о чем другом не могли думать, и Моррис был подвержен ей даже больше других. Одиночество не пугало Салли, хотя она и жалела, что не попросила Морриса подвезти ее до Кулгарди, где она могла бы повидаться с Мари и Лорой.

Каждый день Салли слышала разговоры о новом походе — в лавке, от Эли и Попа Ярна, которые были довольны своим участком и решили никуда не ходить. Толпы рудокопов и старателей хлынули в Кулгарди даже из таких дальних мест, как Курналпи, Бурав и Финиш. Но до сих пор еще никто не знал, где именно находится эта «необычайно богатая жила».

По закону требовалось, чтобы каждый старатель не позднее чем через десять дней заявил о найденном им золоте и указал место, где он его нашел. Однако до сих пор ни от одного старателя не поступило ни одной заявки. Сотни разъяренных людей требовали объяснения от редакции газеты «Золотой век», где было напечатано сообщение относительно «бидона, полного золота».

Через неделю Фриско вернулся, чтобы посмотреть, как работают на его земле оставленные им люди. Он сказал, что участники похода намерены разгромить редакцию газеты и произойдет черт знает что, если газета ничем не подтвердит своего сообщения. Когда наконец выяснилось, что о золоте сообщил старатель по имени Мак-Кэн, Фриско отправился обратно в Кулгарди. Но лишь когда из похода вернулся Моррис, Салли узнала эту историю во всех подробностях.

Моррис не меньше других возмущался газетами, которые принимают на веру пьяную болтовню любого кретина. А Мак-Кэн, по общему мнению, вел себя просто подло: он настаивал на своей басне, зная, что люди уходят за сотни миль по безводной пустыне и могут умереть от голода и жажды в поисках месторождения, которого не существует.

Только Джону Маршаллу, почетному секретарю Ассоциации старателей, удалось предотвратить трагические последствия этого похода, рассказывал Моррис. Маршалл докопался, откуда газеты получили сведения, он понимал, что будут серьезные беспорядки, если сотни старателей, собравшиеся в Кулгарди для нового похода, узнают, что их обманули.

Когда Маршалл увидел, что взбешенная толпа намерена избить Мак-Кэна, он пробился к нему, встал рядом с ним и закричал:

— Слушайте, ребята, вы меня знаете! Пора принять меры и внести ясность в это дело. Сообщения, напечатанные в газетах, видимо, лишены оснований. Я решил приостановить этот поход и проверить, верно сообщение Мак-Кэна или нет.

Шум несколько утих. Под свист и брань по адресу Мак-Кэна и крики одобрения, относящиеся к Джону Маршаллу, он продолжал: