Господство в воздухе. Сборник трудов по вопросам воздушной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Его не существует, и его не стремятся осуществить, потому что мысли застыли на мировой войне, т. е. на младенчестве воздушных действий, и не утвердилось еще сознание того, что да войне прежде всего необходимо быть приспособленным для боя. Наоборот, распространено убеждение, что в воздушной войне можно выполнять разнообразнейшие действия, не будучи вынужденными сражаться, а это и является причиной того, что большая часть военных самолетов не приспособлена для боя в воздухе.

Именно на этом представлении основана бомбардировочная авиация различных воздушных флотов; таким образом, полагают, что действия наиболее наступательного характера могут быть выполнены при отсутствии боя.

Действительно, бомбардировочная авиация обычно бывает разделена на две часта: дневную и ночную бомбардировочную авиацию; первая предназначена действовать, избегая боя благодаря своей большой скорости, вторая — избегая его благодаря ночной темноте.

Но действия того, кто намерен избегать, все же будут зависеть от неприятельских действий или от особых обстоятельств; поэтому он не является свободным в своих действиях и должен ограничить свою инициативу. Но, с другой стороны, как поступить иначе, если отсутствует идея, а следовательно, и средства, чтобы действовать, преодолевая неприятельское противодействие? Между тем это является твердым правилом в войне на суше и на море.

Было время, когда (как это имело место в мировую войну) цель бомбардировочных действий была ограничена, главным образом, тем, чтобы причинять неприятности противнику или отвечать на причиненную им неприятность. Тогда можно было еще допускать, что бомбардировочные операции можно выполнять, избегая неприятельского противодействия. Но в настоящее время этого допускать (нельзя, поскольку теперь стремятся с помощью бомбардирования с воздуха достичь результатов действительно положительных и притом значительного масштаба.

Во время мировой войны осуществлялось и ночное бомбардирование, т. е. иногда незначительное число самолетов вылетало ночью сбрасывать бомбы по целям на неприятельской территории. Это имело место, например, в южной части фронта по реке Изонцо и по ту сторону реки Пиаве. В современных условиях, каков бы ни был наш возможный противник, для выполнения бомбардировочных действий мы должны были бы подняться в значительных силах с равнины, пересечь весь альпийский пояс, достичь целей на неприятельской территории и вернуться, вновь пересекая весь альпийский хребет. Можно ли выполнить все это ночью? А если возможно, то выгодно ли поступить таким образом? Какая в таком случае необходимость сохранять ночную бомбардировочную авиацию, раз допускается, что может действовать дневная бомбардировочная авиация? Зачем в таком случае разделять всю массу на две части, вместо того чтоб собрать ее в одно целое, что, помимо всего прочего, облегчает подготовку личного состава и пополнение материальной частью?

Нет никакой причины для оправдания наличия в настоящее время ночной бомбардировочной авиации: она существует исключительно потому, что во время мировой войны были случаи ночного бомбардирования.

Отсутствие ясного представления о конечных целях независимой авиации, т. е. воздушной армии, приводит к любопытному составу последней. Действительно, она обычно обнимает дневную бомбардировочную авиацию, ночную бомбардировочную авиацию и истребительную авиацию. Но, говоря «воздушная армия», предполагают нечто единое; однако же воздушная армия обычно оказывается состоящей из трех родов авиации, которые, вследствие своих основных свойств, не могут летать совместно даже по два: у дневной бомбардировочной авиации — большая скорость и большой радиус действия; у ночной бомбардировочной авиации — малая скорость и большой радиус действия; у истребительной авиации — большая скорость и малый радиус действия.

Основная масса современных воздушных флотов состоит из разведывательных частей.

И в том, что относится к этому роду авиации, замечается преобладающее влияние прошлого, а также мысли, что возможно выполнять военные операции, не будучи вынужденным вести бой.

Поэтому полагают, что разведывательный самолет должен прежде всего обладать всеми свойствами, наиболее подходящими для облегчения разведки, задуманной не как боевая операция, но как самостоятельная операция, стоящая вне борьбы. По той же причине стремятся к наилучшему обзору, нечрезмерной скорости, удобному расположению фотоаппаратов, хорошей работе радио, «кошке» для подхватывания приказов и т. д. В общем — стремятся ко всему тому, что было бы необходимо и достаточно для разведки в мирное время, для составления планов с помощью аэрофотосъемки и т. п., но не задумываются над тем, что на войне для того, чтобы получить возможность разведать противника, необходимо прежде всего оказаться над [93] ним; не учитывают того, что, если для нас важно разведать [94] его, то для него важно не дать себя разведать[95], а потому он будет соответственно действовать и реагировать на наши действия.

Прибегнем к гипотезе: лицом к лицу расположены две линии противников А и Б. Сторона А располагает 500 разведывательными самолетами, сторона Б — 500 истребительными самолетами. Очевидно, стороне А не удастся выполнить данное ей поручение, так как ее разведывательные самолеты не смогут появиться над линией Б, не будучи сбитыми, в то время как сторона Б — как бы мало истребительные самолеты ни подходили для наблюдения все же сможет кое-что наблюдать, ибо указанные самолеты смогут появиться над линией А.

Это доказывает, что на войне, где главное — сражаться, для выполнения разведки выгоднее применять пулеметы, чем фотоаппараты.

Разведка представляет собой военную операцию, которая, как и все военные операции, выполняется в ущерб неприятелю; поэтому неприятель будет стремиться помешать ей путем соответствующих действий.

Следовательно, для выполнения воздушной разведки — как и для выполнения сухопутной или морской разведки — необходимо либо быть в состоянии опрокинуть сопротивление противника, либо избежать его.

Отсюда вытекает, что разведывательные части должны были бы быть либо частями воздушного боя, либо частями, способными избегать боя, т. е. состоящими из сверхскоростных самолетов, способных уйти даже от атаки истребителей.

Ввиду отсутствия убеждения, что на войне необходима прежде всего способность вести бой, получается, что у так называемых военных самолетов этой способностью пренебрегают, заботясь преимущественно о способностях вспомогательных и второстепенных.

Этим и вызвано возникновение детальнейшей специализации, раздробляющей силы воздушных флотов и отвлекающей их от их основной цели.

На маневрах все это может итти прекраснейшим образом, потому что здесь лицом к лицу стоят два одинаковых мышления, располагающих одинаковыми средствами. Совершенно очевидно, что, поскольку ни красная, ни синяя сторона не располагают частями воздушного боя, воздушный бой не сможет иметь места, и каждая из сторон может применять свои средства, как если бы воздушного боя не существовало.

Но на войне вещи могут выглядеть совершенно иначе. Если бы лицом к лицу с мышлением, исключающим воздушный бой, столкнулось другое, считающее, что воздушный бой является основной функцией воздушных сил, и соответствующим образом вооруженное, положение вещей совершенно изменилось бы, так как тот, кто не был бы в состоянии вести воздушный бой, не мог бы ни вести боя в воздухе, ни разведывать, ни бомбардировать, ни выполнять все прочие специализированные воздушные задачи, отвлекающие от основной цели.

Когда работают над подготовкой к войне, необходимо всегда исходить из предположения, что неприятель не только так же искусен и доблестен, как и мы, но что он всегда действует самым невыгодным для нас образом. Поскольку речь идет о вопросах воздушной войны, для нас было бы чрезвычайно выгодно, чтобы противник обзавелся значительным количеством вспомогательных воздушных средств, средств воздушной обороны и т. п., так как в этом случае в его распоряжении оказалось бы меньшее количество средств воздушного боя и бомбардировочных средств, наиболее подходящих, чтобы противодействовать нашим воздушным операциям и наносить нам значительный урон на нашей территории.

Но так как это было бы выгодно для нас, нам необходимо предположить, что в действительности произойдет обратное, т. е. что противник употребит все свои ресурсы, чтобы обзавестись средствами воздушного боя и бомбардировочными средствами. И мы должны вооружиться, приняв за основу эту, худшую для нас, гипотезу, ибо если мы будем вооружены так, что сможем встретить эту худшую гипотезу, то с тем большим основанием мы будем готовы встретить и все остальные.

Каков бы ни был противник Италии, он будет встречен на горных высотах, в непосредственной близости от границы, и на этих горных высотах итальянской сухопутной армии придется долго и ожесточенно сражаться.

Вследствие этого вспомогательной авиации придется действовать над альпийским массивом и быть в состоянии работать над наиболее возвышенными зонами этого массива в условиях, когда он занят противником. Поэтому можно утверждать, что эта авиация должна, быть способна маневрировать над местностью, расположенной, на высоте 3000 м, т. е. при минимальной высоте полета в 5000–6000 м. Со своей стороны независимая авиация, если захочет наносить удары по важнейшим пунктам неприятельской территории, должна будет с полной боевой нагрузкой пересекать альпийский массив, занятый противником.

Это — особые, но в то же время существеннейшие условия, встающие перед итальянской военной авиацией, предъявляющие к ее вооружению особые и существеннейшие требования, неудовлетворение которых совершенно уничтожило бы ее ценность.

Но это еще не все. Так как нужно надеяться, что итальянская сухопутная армия отразит противника, и так как на горных высотах не легко найти подходящие аэродромы, то необходимо, чтобы авиация сохраняла свои аэродромы на итальянской равнине, пока армия не достигнет неприятельской равнины. Поэтому она должна быть в состоянии вся действовать над неприятельской равниной, вылетая с нашей и перелетая через альпийский массив.

Все согласны, что воздушное оружие, по самым своим свойствам, является тем, которое в случае военного конфликта первым вступит в дело, т. е. немедленно после — а может быть и; ранее — объявления войны.

Поэтому воздушное оружие всегда должно быть готово мобилизоваться и развернуться.

Мобилизоваться означает сделаться мобильным, т. е. способным покинуть дислокацию мирного времени и жить и действовать самостоятельно, пользуясь собственными средствами.

Развернуться означает принять расположение, наиболее выгодное для действий против неприятеля. Это расположение для независимой авиации должно быть наиболее подходящим для развития воздушных операций, которые она замышляет, а для вспомогательной авиации — наиболее удобным для ведения вспомогательных воздушных действий, в соответствии с развертыванием сухопутной армии и дислокацией морского флота.

[93] Курсив переводчика.

[94] Курсив переводчика.

[95] Курсив переводчика.