Господство в воздухе. Сборник трудов по вопросам воздушной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Только в Германии имелось некоторое представление о воздушной войне, но, к счастью, Германия была увлечена Цеппелином на ложный путь и верила больше, чем в самолеты, в свои дирижабли, которые не могли, не могут и никогда не смогут представить собой военные средства, поскольку существуют аппараты тяжелее воздуха.

Авиация приняла участие в войне больше благодаря терпимости, чем вследствие убежденности; больше из почтения к общественному мнению, которое было прозорливее военно-технических авторитетов, чем вследствие убеждения, что она может на что-нибудь годиться.

Она была полностью предоставлена самой себе: с ней обращались как со службой второстепенного значения, а в Италии одно время она была передана в подчинение главному интендантству! И штабы не замечали ее до тех пор, пока на расположение главных квартир не начали падать бомбы.

Каким же в этих условиях могло быть применение этого новейшего оружия? Очевидно, эмпирическим и отвечающим частным и разрозненным, т. е. вспомогательным, целям.

Все то, что авиация сделала во время войны, она сделала благодаря заслугам и по инициативе своего доблестного личного состава, несмотря, на действия высшего военного начальства, а иногда и вопреки [72] им. Но личный состав авиации не мог охватить войну во всем ее объеме и должен был поэтому ограничить свой кругозор тесными рамками лишь открытых для него областей.

Когда кое-кто пытался, — как это сделал я, предлагая в 1915 г. создание итальянской воздушной армии, а в 1917 г. создание межсоюзнической воздушной армии, — привлечь высшее военное начальство к изучению ценности воздушного средства, как самодовлеющего средства достижения общих целей войны, военное начальство не соблаговолило даже заняться рассмотрением вопроса.

В этих условиях не могла развиться — и не развилась — подлинная воздушная война в точном смысле слова; могли развиться — и развились — воздушные действия эмпирического, разрозненного и хаотического характера, так как они более руководились инстинктом, нежели разумом.

Поскольку сверху хорошо видно и легко что-либо сбрасывать, возникают разведка и бомбардирование; поскольку последние вредны тем, кого разведывают и бомбардируют, возникает истребительная авиация. Вся работа авиации во время войны упирается в такое инстинктивное упрощенство и не выходит за эти пределы. Авиация враждующих сторон разведывает, бомбардирует и истребляет в продолжение всей войны. Пользующийся преобладанием в воздухе разведывает, бомбардирует и истребляет больше того, кто оказывается слабее, и авиация, связанная с наземными войсками, не отдаляется от них и ограничивает свои действия полем действия этих войск и непосредственным обслуживанием последних. Не понимают, что эта связь держит в цепях воздушное оружие, поле действия которого в основном за пределами поля действия наземных войск. Не возникает и мысли о том, что для того, «чтобы заставить авиацию дать все, что она может дать, эту связь нужно разорвать.

Тем не менее и несмотря ни на что, повсюду были вынуждены признать важное значение воздушного оружия. Чего только не могло бы дать это новейшее оружие в руках того, кто понял бы его!

Принимая все это во внимание, что может нам сказать опыт минувшей войны? Ничего. Даже менее, чем ничего: он может только сказать, что в то время авиация применялась без всякого критерия, ибо никакого разумного критерия не может породить применение оружия, которого не знают и которое заброшено и предоставлено самому себе.

Должны ли мы из-за того, что в мировую войну авиация применялась эмпирически, без общих руководящих взглядов, и сейчас подготовлять авиацию к будущей войне эмпирически, без общих руководящих взглядов?

Утверждать это было бы, по моему мнению, еще более смелым, чем утверждать, что вспомогательная авиация является бесполезной, излишней и вредной.

Я сказал, что воздушная армия должна удовлетворяв следующим двум условиям:

а) Основное условие — быть способной к борьбе за завоевание господства в воздухе.

б) Дополнительное условие — быть способной после завоевания господства в воздухе использовать его таким образом, чтобы сломить материальное и моральное сопротивление противника.

И я доказал, что, если обозначают — как это делаю я — термином «господство в воздухе» такое положение вещей, при котором можно совершать полеты перед лицом противника, лишенного возможности совершать полеты, то:

а) Воздушная армия, которая сумеет завоевать господство в воздухе, но окажется неспособной использовать его таким образом, чтобы сломить материальное и моральное сопротивление противника, сможет развить действия, чрезвычайно эффективные в деле достижения победы.

б) Воздушная армия, которая сумеет завоевать господство в воздухе и окажется способной использовать его, чтобы сломить материальное и моральное сопротивление неприятеля, сможет обеспечить победу, независимо от того, что может случиться на земной поверхности.

Эти два положения являются бесспорными, против них можно возражать, лишь изменяя значение, придаваемое мной употребленным мной выражениям.

Но для того, чтобы удалось завоевать господство в воздухе, т. е. привести неприятеля в состояние невозможности совершать полеты, сохраняя эту возможность за собой, необходимо лишить неприятеля его летных средств? что может быть достигнуто лишь уничтожением их при сохранении части собственных.

Дабы иметь возможность использовать достигнутое господство в воздухе таким образом, чтобы сломить материальное и моральное сопротивление противника, необходимо располагать еще достаточным количеством воздушных средств для нанесения неприятелю ударов, действительно способных сломить его материальное и моральное сопротивление.

Эти два положения также являются бесспорными, и я прошу моих читателей извинить меня, что я в своих рассуждениях следую подобным путем, считая, что, поскольку я намерен опровергать сложившиеся взгляды, мне необходимо не оставлять лазеек для новых двусмысленностей.

Летные средства противника могут находиться в воздухе или на земной поверхности — в центрах эксплоатации, хранения, производства и т. д., но как в первом, так и во втором случае их можно поразить лишь ударом с воздуха. Иначе говоря, господство в воздухе может быть завоевано лишь воздушными средствами, и в этом завоевании ни сухопутные силы, ни силы морские не могут принимать участия или содействовать каким-либо образом.

Удары с воздуха, которые можно наносить наземным целям на территории и морских пространствах противника после завоевания господства в воздухе, могут, очевидно, наноситься лишь с помощью воздушных средств, и ни сухопутная армия, ни морской флот не могут им ни в какой степени содействовать.

Поэтому в отношении всех вопросов, связанных с борьбой за завоевание господства в воздухе и с выполнением воздушных нападений, предназначенные для этих действий воздушные силы (т. е. воздушная армия) не могут и не должны в какой бы то ни было степени зависеть ни от сухопутной армии, ни от морского флота.

Это вовсе не означает, что воздушная армия не должна координировать свои действия с действиями сухопутной; армии и морского флота для достижения общей конечной цели; это просто означает, что подобное координирование должно осуществляться инстанцией, ведающей применением всех вооруженных сил страны.

Это не означает также, что в некоторых случаях воздушная армия не должна непосредственно участвовать, с целью облегчения их, в отдельных операциях сухопутной армии и морского флота, аналогично тому, что уже многократно имело место со стороны морского флота по отношению к армии. Очевидно, в некоторых случаях высшая инстанция, ведающая применением всех вооруженных сил страны, сможет, если сочтет это выгодным, — после завоевания господства в воздухе — распорядиться, чтобы воздушная армия или предназначенная для этой цели часть ее временно перешла в подчинение заинтересованного сухопутного или морского командующего, теряя таким образом свою независимость.

Чтобы достичь удачи в деле уничтожения неприятельских воздушных средств, необходимо быть способными преодолеть сопротивление, которое окажет этому неприятель. В этой борьбе и заключается воздушная война («guerra aerea») в подлинном смысле слова; вместе с ней она и исчерпывается.

Действительно, тот, кто завоюет господство в воздухе, окажется лицом к лицу с неприятелем, неспособным совершать полеты; вести же воздушную войну против того, кто совершенно лишен воздушных средств, очевидно, нельзя.

Всякие действия, которые воздушная армия сможет выполнять после завоевания господства в воздухе, неизбежно должны быть обращены против наземных целей; они будут иметь значительное, может быть даже решающее влияние на исход войны, но никак не смогуг быть отнесены к действиям воздушной войны (если придерживаться точного значения этих слов).

[72] Курсив переводчика.