Как бы то ни было, но всё это никак не оправдывало гибель одного российского майора и одного связиста… Если к этому страшному счёту не прибавится кто-то ещё… Из тех шестерых раненых…
Уже совсем стемнело, когда к командиру 166-ой бригады приехали старейшины села Новые Атаги… Они долго ждали на КПП, затем их всё же пропустили в штаб бригады… В результате сегодняшнего инцидента, а ещё больше от огня артиллерии было убито и ранено «какое-то» количество мирных жителей… Частично или полностью разрушено «некоторое» число сельских домов… И чеченские старейшины просили командование бригады не допустить повторения подобных боестолкновений… Ведь их молодые «односельчане» не нападали первыми на российских военнослужащих…
Неизвестно, о чём они там договаривались и в конце концов всё же договорились… Но, думается, какое-то определённое сепаратное перемирие всё же было достигнуто…
Но командование 166-ой бригады никак не могло простить начальнику разведки его самоволия… Даже мёртвому… Тела начальника разведки и его преданного до последней минуты солдата-связиста были завернуты в блестящую фольгу… И установлены на нескольких табуретах посередине бригадного плаца…
По официально озвученной версии весь личный состав бригады должен был успеть попрощаться с погибшими боевыми товарищами… Хотя на самом деле…
А в действительности же это было суровое и безжалостное назидание всем! Всем тем, кто посмеет ослушаться своего командования… Всем тем, кто осмелится проявить своё самоволие… Всем тем, кто решит продемонстрировать свою храбрость и отвагу за счёт неоправданного риска подвергнуть смертельной опасности жизни и здоровье своих подчиненных…
Словом… Всем-всем-всем…
И целых трое суток холодный ветер беспрестанно шевелил тонкую фольгу, словно пытаясь разбудить усопших… Целых три дня нежаркое зимнее солнце отражалось на блестящей и постоянно шевелящейся плёнке под взглядами сотен и сотен человеческих глаз… Целых три ночи предгорный холод и стужа подвергали уснувших навечно людей очередным испытаниям…
Трое долгих суток… Три мучительно тянущихся дня… И три застывшие навечно ночи…
Но начальнику разведки 166-ой бригады и его связисту уже было всё равно…
Ибо «Мертвые сраму не имут!»… И это древнее изречение сейчас относилось как к к погибшему русскому майору… Так и к погибшему с ним солдату-татарину.