— Далековато, — уклончиво ответил Славка.
— В следующий раз я тебе покажу «далековато»! Уже и линейку распустили… Пенкин где, не знаешь?
— Сейчас придёт.
— Ну, слушай. Завтра утром — в поход на три дня. До лагеря имени Павлика Морозова. Там — соревнования. Понятно? А ты шляешься где-то со своим Пенкиным.
— На три дня? И соревнования? А в футбол будем?
— Обязательно.
— Кросс… Постой. А как через реку? Ведь мостик-то снесло…
Четыре дня бродили над Уралом чёрно-синие грозные тучи. Четыре дня хлестали землю ливни. Помутнели и взбухли реки. Каменка, на которой стоял лагерь, и без того быстрая, своенравная, совсем взбунтовалась, и подмыв сваи пешеходного мостика, обрушила их в воду и унесла куда-то далеко по течению.
Как же Дима забыл об этом?!
— Н-да. И верно ведь. — Дима задумчиво посмотрел на реку. — Ну, начальник-то лагеря тоже знает об этом! Наверное, будем вплавь… Стоп! — Дима заметил вышедшего из леса Алёшу. — Ко мне! Пенкин!
Алёша подошёл.
— Это ты так по сигналу «сбор» являешься? И галстук вкривь повязан!
— У меня нога стёртая.
— А кто виноват, что она стёртая?.. Ну ладно. Идёмте сейчас походные вёдра чистить. Звено уже там.
— Ну вот, так и знал. — Алёша поморщился. — Что, девчонки не могут что ли почистить?
Дима строго глянул на него, поджал губы:
— Не хнычь. Белоручка какой! — И выругался: — Инде-ец!
— Мы не хнычем и не стонем, не горим мы и не тонем! — озорно пропел Славка, и сам удивился, что получилось в рифму. — Здорово! Димка, давай я все твои распоряжения стихами буду говорить?
— Скажи своим ногам, чтобы бежали к вёдрам на кухню.
— Чтобы на кухню? Это я сейчас… Хочешь кушать фарш — бегом на кухню марш! Так ведь я же поэт! Просто Михалков! Ура! — И, подпрыгивая подобно козлёнку, Славка помчался туда, где хлопотливый лагерный завхоз готовил кухню к походу.
А Йескела поплёлся, мрачно опустив голову. «Ладно же, — думал он, — всё равно я докажу вам… Ему очень хотелось совершить такой подвиг, чтобы все удивлялись его мужеству и находчивости, чтобы ребята потихоньку указывали на него пальцами и восхищенно шептали: «Смотрите, Йескела — Соколиное перо! На вид как будто невзрачный, а на деле, ух какой!»
В лагере стоял деловитый гомон. Солнце поджаривало коричневые спины ребят, но ветерок знал своё дело — обдувал, и работа подвигалась хорошо. Вёдра вовсе не были такими уж грязными, но всё равно их драили и драили. Славка всё ещё упражнялся в рифмовке и выкрикивал лозунги вроде: «Чисти вёдра веселей — каша сварится скорей!»
— Крутояров! Димка! — Это прибежал связной. — Прими пакет.
Дима вскрыл самодельный конверт. На листке бумаги было написано:
Из штаба ОКО. Секретно.
От развилки дорог азимут 155 до большого камня, дальше по знакам. Собраться всему звену сразу после полдника. Пароль обычный. Нач. штаба».
Дима просиял:
— Начинается!
Все знали, что когда совет отряда имени Олега Кошевого (отряд Кошевого Олега — ОКО) начинает именоваться штабом, а вожатый отряда Сергей — начальником штаба, дело принимает серьёзный оборот.
2