Четыре первые ложи с обеих сторон блистали красивыми женщинами, рядом с которыми не было ни одного кавалера. В первом антракте к этим ложам стали подходить мужчины самого разного вида и обращаться к дамам с галантными разговорами. К той, которая сидела в соседней со мной ложе, подошёл некий мальтийский кавалер, и я услышал, как он сказал ей:
— Утром жди меня к завтраку.
Этого было совершенно достаточно, чтобы понять обстоятельства. Я рассмотрел её внимательнее и, найдя аппетитной, спросил, дождавшись, когда кавалер удалится:
— А не согласитесь ли вы попотчевать меня ужином?
— С превеликим удовольствием, мой добрый друг, но меня столько раз надували, что без задатка я не буду ждать тебя.
— Как! Задаток? Я ничего не понимаю.
— Так, значит, ты только что приехал?
Она принялась хохотать и, подозвав кавалера, сказала:
— Сделай милость, объясни этому чужестранцу, который хочет отужинать со мной, что такое задаток.
Кавалер, улыбаясь, сказал, что мадемуазель, дабы обезопасить себя от моей забывчивости, желает получить авансом плату за ужин. Поблагодарив его, я поинтересовался, достаточно ли одного луидора. Она ответствовала утвердительно, я вручил ей деньги и спросил адрес. На это кавалер самым учтивым тоном заявил, что сам проводит меня после представления. Затем он спросил, знаком ли мне город, и когда я ответил, что приехал только сегодня, он выразил полное удовольствие быть одним из первых, кто составил знакомство со мной. Мы прошлись по амфитеатру, и он указал мне направо и налево не менее пятнадцати девиц, каждая из которых готова пригласить к ужину первого встречного. Все они пользовались бесплатными местами, и владелец театра нисколько не терял от этого, так как светские женщины не хотели брать эти ложи, но зато сии нимфы привлекали посетителей. Я приметил пять или шесть лучше той, с которой уже сговорился, но решил на сей вечер ничего не изменять, рассчитывая познакомиться с другими в следующие дни.
— А ваша избранница, — спросил я у кавалера, — также среди сих красавиц?
— Нет, я влюблён в одну танцовщицу, которая у меня на содержании. Я познакомлю вас с ней, тем более что обладаю счастливым свойством не быть ревнивым.
После представления он отвёл меня к дверям моей красавицы, и мы расстались, условившись о встрече.
Я застал мою нимфу в неглиже, что отнюдь не шло ей, и она совершенно мне не понравилась. Был подан недурной ужин, который она старалась оживить милыми шалостями. Когда мы встали из-за стола, она улеглась на постель и пригласила меня последовать её примеру, предложив для спокойствия души известное английское приспособление. Однако я отказался, найдя его качество слишком посредственным.
— У меня есть и потоньше, но они стоят три франка, и лавочница продаёт их только дюжинами, — сказала она.
— Я возьму дюжину, если они хороши. Она позвонила, и в комнату вошла очаровательная молодая особа очень скромною вида. Я был поражён.
— У тебя красивая служанка, — заметил я, когда девица вышла, чтобы принести сии предохранительные оболочки.
— Ей всего пятнадцать лет, и эта дурочка ни на что не соглашается из-за своей полной неопытности.
— Ты разрешишь мне удостовериться в этом?
— Предложи ей сам, но я сомневаюсь, что она позволит.
Девица возвратилась со свёртком, и я, приняв надлежащую позу, велел ей сделать мне примерку. Она принялась за дело с видом неудовольствия и даже отвращения, что заинтересовало меня. Первый не подошёл, пришлось пробовать другой, и я не смог удержаться от обильного излияния. Хозяйка принялась хохотать, но сама девица с возмущением бросила мне в лицо свёрток и убежала. У меня уже не было никаких желаний, я положил оболочки в карман, дал два луидора хозяйке и ушёл. Девица, столь дерзко обошедшаяся со мной, вышла посветить. Я почёл своим долгом возместить её обиду и вручил ей луидор с выражением искреннего раскаяния. Остолбеневшая от изумления бедняжка поцеловала мне руку и просила ничего не говорить мадам.
— Хорошо, моя милая, но скажи, пожалуйста, верно ли, что ты ещё нетронутая?
— Истинная правда, сударь.
— Великолепно! А почему же ты не позволила мне удостовериться в этом?
— Я чувствую непреодолимое отвращение.
— И всё-таки тебе придётся согласиться на это. Ведь иначе, несмотря на всю твою красоту, на что ты сгодишься? Ты согласна быть моей?
— Да, но не в этом ужасном доме.
— А где же тогда?
— Прикажите проводить вас завтра к моей матушке, я там буду ждать вас. Слуга знает, куда идти.
Выйдя на улицу, я спросил лакея, известна ли ему сия девица. Он отвечал, что известна и как вполне порядочная. На следующий день отвёл он меня на край города, где в жалком доме я нашёл бедную женщину с детьми, которые ели чёрный хлеб.