Попутчик, москвич и водитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Для чего вам это? — глядя на женщин, спросил я их.

— Ты не подумай чего нибудь плохого — заговорила та, что сделала предложение рассказать анкету, — мы не собираемся потом распускать о тебе сплетни или трепать твоё имя на каждом углу. Нам это нужно для того, чтобы окончательно понять тот ли ты человек, с кем мы сможем посоветоваться по очень важному для нас вопросу. Один раз ты уже помог нам, помоги и сейчас. Очень тебя просим.

Некоторое время молчал, собираясь с мыслями, анализируя сложившуюся ситуацию и выстраивая линию дальнейшего поведения. Желание на ком нибудь обкатать уже сложившуюся в голове легенду возникало у меня давно, но реальных слушателей среди местных, кого бы она интересовала в полном объёме, до сегодняшнего дня не находилось. Почему бы не выступить прямо сейчас, перед этими, почти незнакомыми, людьми, если такой случай подвернулся, тем более они так просят. Всё равно же буду нести сплошную ахинею и никаких личных секретов не открою.

— Ну, если это для вас так важно, то почему бы и не оказать уважение. С чего начать? С места рождения, наверное? Родился я на новых землях, где всю свою жизнь проживали мои родители, сгинувшие в небытие, при невыясненных обстоятельствах — заговорил я в более близкой этим людям манере. — Сам являюсь «одиночкой», кто это такие вы, наверное, знаете. Этим ремеслом и зарабатываю себе на жизнь. Временно обитаю в соседней с вами общине…

Сидящие напротив люди, внимательно слушали мою, местами не скромную, болтовню, кивали головами, иногда переглядывались и изредка чему то, совсем скромно, улыбались. Такое благосклонное отношение к моей, ничем не примечательной, персоне не позволяло остановиться быстро и я продолжал, и продолжал выдумывать новые повороты, якобы своей, не лёгкой жизни, буквально на ходу, но стараясь при этом всё же держаться в рамках приличия. Это выступление одинокого актёра, возможно, могло стать самым запоминающимся для меня, так долго врать мне приходилось очень редко, а так масштабно вообще никогда, но я предпочёл прекратить его, понимая, что начинаю заговариваться и повторяться. Всё таки я ещё не совсем местный житель и не привык, так же как и они, говорить долго, нудно и не по делу, не задумываясь о том, нравится ли всё это слушателям.

Закончил свой красочный рассказ, из которого следовало, что я довольно самостоятельный, умный, в меру образованный, симпатичный и порядочный молодой человек, оставшийся рано без материнской ласки и отцовской поддержки, понятия не имеющий, что такое местная каторга, всего то минут через двадцать, после его начала. По здешним меркам не так уж и много.

— Ну вот, вроде бы и всё. Не знаю даже, что ещё можно к сказанному добавить? Если чего то не понятно, спрашивайте, я отвечу — сказал я, пытаясь сообразить, с какого это перепуга меня так растащило на такое фантастически откровенное враньё незнакомым людям, да ещё и женского пола.

Подруги молчали совсем не долго, но мне и этого времени хватило, чтобы успеть предположить, что сказка моя им понравилась, показалась правдивой и легла на их впечатлительные сердца ровным слоем. Когда же одна из них снова заговорила, в правильности этого предположения я уже почти не сомневался.

— А я тебе ещё тогда сказала, не простой это человек — после паузы, обратилась к более старшей женщине моя знакомая, сопроводив фразу несколькими витиеватыми предложениями, суть которых от меня ускользнула.

— Да, теперь и я вижу, права ты была, подходящий мужик — словно меня и не сидело рядом, согласилась с ней та.

— Понравилось нам, как рассказывал о себе. А ещё больше понравилось, что не таился перед нами, ничего не скрывал. Значит нечего тебе от людей скрывать, а этим не каждый похвастаться может. Теперь и мы бы хотели, так же откровенно рассказать тебе, о нашей жизни. Начну с имён. Меня София зовут — глядя мне в глаза, сказала та из женщин, что была, по всей видимости, главой этого поселения, и которая меня за собой сюда и привела, — а это Клеопатра, сестра моя.

— Очень приятно — на этот раз всё таки встав на ноги, сказал я и кивнул головой каждой из собеседниц.

Этот поступок не остался без внимания, но обсуждать его, сидевшие за одним со мной столом, от чего то не стали. София лишь многозначительно переглянулась с Клеопатрой и продолжила говорить. Говорила она долго, на много дольше моего, но не менее страстно. Год своего рождения и своей сестры она не назвала, так же, как умолчала и о родителях, и месте рождения, а вот жизнь в этом красивейшем месте, описала с самого образования на нём общины. О пропавших мужчинах также было сказано вскользь, не хотела женщина теребить общеизвестный факт, не просто ей было вспоминать про это. Зато о том, с какими трудностями столкнулся после этого случая, осиротевший в одночасье женский коллектив поведала она с полной откровенностью, но в тоже самое время ни на что не жалуясь.

Мне показалось, что излагала младшая сестра историю своей не простой жизни, что то около часа, но в конце её долгой речи я так же, как и в начале, не понимал, для чего этот разговор был начат. Всё по своим местам расставила заключительная фраза Софии, сказанная в таком ключе, будто бы говорившая оглашала приговор суда.

— У нас к тебе просьба имеется Владислав Романович. Она у нас образовалась давно, ещё в первое утро после нашей с тобой нечаянной встречи, а во время твоего рассказа мы окончательно поняли, что не ошиблись в тебе. Ты согласна со мной, Клёпа?

— Хороший мужчина. Ты, как всегда, права Софа. Твои глаза тебя и в этот раз не подвели.

— Мы хотели бы просить тебя, стать главой нашей общины — сделала мне София очень неожиданное предложение. — Возможно просьба эта, поначалу, покажется тебе странной, но ты выслушай нас, прежде чем принимать окончательное решение. Согласен?

— Согласен — не скрывая, что крайне удивлён, ответил я. Хотя слушать женщину уже давно устал.

Дальнейший разговор был ещё более долгим и не оттого, что у местных принято вставлять в предложения разные слова не по теме, а потому, что быстро рассказать историю этих людей было невозможно. Вот здесь то мне и поведали о месте рождения, родителях и о мужьях, в полном объёме.

Родились сёстры в той части огромного острова, которую здесь принято называть восточной, с разницей в четыре с половиной года, в семье простого крестьянина, как бы сказали у меня дома. Трудились, как и все остальные в их поселении, вместе с родителями, на земле, не отличавшейся повышенной плодородностью и урожайностью до той самой поры, пока в один прекрасный день не познакомились со своими будущими мужьями, к которым уже через месяц и вовсе перешли жить насовсем. В посёлке, стоявшем всего в нескольких километрах от родного, трудолюбие также было в почёте, а достаток, как и дома, никак не подымался выше уровня выживания. Но мужики девчонкам достались рисковые, не бестолковые и не желающие всю свою жизнь идти на поводу у сил природы. Плюнули они на родительское благословение и смотались со своими подругами, к тому времени имевшими уже по малолетнему ребёнку, в город, что стоял в трёхстах километрах от родных мест и попытались там наладить безбедное будущее. Однако город мало к кому из чужаков поворачивался грудью, он всё норовил лягнуть посильнее и запихать в долговую зависимость от сильных мира сего, прибравших все лакомые земельные куски, что находились поблизости. После трёхлетнего заточения в его стенах, две семьи, разросшиеся до пяти человек в каждой, прихватив с собой ещё шесть таких же, численность которых колебалась от трёх до пяти, пошли на запад, в ту сторону, где когда то было море и, где земля ещё числилась ничейной. Так и появилась в этом ущелье новая община, не добравшаяся до знакомой мне долины всего лишь несколько десятков километров, которую позже занял Ден со своими родственниками и друзьями. Начали обрабатывать плодородную землю, затеяли капитальное строительство, охотились, собирали травы и торговали с городом, в городском совете которого поселение и было зарегистрировано до той самой поры, пока не сгинули разом все взрослые мужчины, ушедшие на очередную охоту и не вернувшиеся с неё. Вот с этого здесь и начались трудности.

Поиски мужиков, на которые был нанят отряд одиночек результата не дали. Деньги в общую казну, соответственно, поступать перестали, так как община, по местным законом, перестаёт существовать сразу же после того, как погибает её глава и до тех пор пока не изберётся новый. Её попросту лишают права торговать в городе, откуда и шла основная прибыль, до прихода к власти нового начальника, готового взять на себя ответственность за всех людей, живущих на отдельно взятой территории.

— А чего же вы не пошли да не представили совету нового главу? — встрял я в повествование, когда дело дошло до этого места.

— А где же его было взять? — спросила меня Клеопатра. — Мужики то наши все пропали, а с улицы брать, кого попало, нельзя. Продаст с потрохами и нас, и детишек наших.

— Так вон, хотя бы Софью назначили, женщина она видная — высказался я по вопросу, ответ на который лежит на поверхности.

— Сразу видать, что человек ты не местный — усмехнулась Софа. — Это у вас там всё просто, а здесь по другому. Главой общины только мужик может быть, не младше двадцати лет. А у нас самому старшему девять и куда мы с ним? Женихов дочкам искать, так они тоже ещё не в том возрасте, чтобы женихаться. Самим на поклон идти к соседям, чтобы замуж взяли, так мы лучше с голоду сдохнем, нежели своих мужиков предадим. Вот так и маялись до той поры, пока судьба к нам тебя не привела.

— Так вы чего, предлагаете мне на ком то из вас жениться? — вырвалось у меня. — Извините дорогие мои, но я не согласен. Парень я может быть, по вашему и не сильно молодой, но жениться мне ещё рановато, тем более на женщине старше себя по возрасту. Хотя вот вы, Софья, если быть до конца откровенным, мне очень даже симпатичны, как женщина и человек. Но жениться на вас я всё рано не хочу. Простите.

Женщины смеялись долго и весело, заставив и меня улыбнуться за компанию, правда мне было совсем не до смеха. И на хрена мне такое удовольствие, на бабе с тремя детьми жениться? Я чего с дуба рухнул?

— Жениться тебе никто не предлагает — сказала сквозь слёзы, вызванные смехом, Софья, — хотя и мне ты нравишься, даже очень. Мы хотим, чтобы ты пошёл с нами в городской совет и подтвердил, что стал нашим главой и всё. А дальше, как хочешь, можешь жить с нами и даже руководить здесь, мы только рады будем этому. Голова у тебя на месте, да и хитрости хватит, чтобы с бабами справиться. А не хочешь так делай то, чего тебе нравиться и приходи к нам за вознаграждением, которое мы готовы тебе выплачивать ежемесячно. Если оно конечно тебе нужно. Торговать с городом найдём чем, травы наши там раньше нарасхват были.

— Так вы чего, хотите, чтобы я просто числился у вас главой сельской администрации? — сорвалось у меня с языка.

— Не поняла я, чего ты сказал? — спросила Клеопатра.