Попутчик, москвич и водитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мне то может и всё равно, я же о тебе беспокоюсь.

— Ну раз обо мне, тогда первым и будешь пробовать. Налить то, найдёшь куда?

Вино в общине делают, но сразу продают или сами выпивают в первые месяцы после изготовления, об этом дед Сильвио рассказал мне после первого же выпитого стакана. Не стоит местный алкоголь долго, чего они с ним только не делали, а результат один, через полгода киснет и всё, дальше его можно использовать только для наружного применения. Зато мой напиток произвёл на старого алкаша, не избалованного градусами, просто умопомрачительное впечатление, его так переклинил выдержанный годами, в грязи, коньяк, что язык и так любившего поговорить человека молотил всё, чего ему только приходило на ум, без умолку. Рассказал он мне много такого, о чём на трезвую голову наверняка бы даже и не заикнулся, и чего в момент нашего знакомства даже не касался. Он смело говорил о том сколько денег в закромах трудового коллектива, про то, как их образцово показательный глава шляется налево, какие взаимоотношения, на самом деле, у него и его хитрых братьев, и много ещё чего такого, что меня сильно удивило, поразило и заставило серьёзно задуматься.

Сам я выпил ровно столько же, сколько и мой потомок, чей организм, по видимому, был не в состоянии выдержать такой мощный удар, нанесённый по нему привычным для нашего поколения химикатом. Однако мне от векового алкоголя было лишь немного весело и поэтому я был в состоянии подыгрывать разболтавшемуся пастуху, и даже подначивать его, чтобы разузнать, как можно больше о местных нравах. Когда ещё такой шанс представиться? Здесь же в магазин за коньяком не сходишь, чтобы напоить товарища до беспамятства.

Несколько дней самым наглым образом отдыхал. С утра отрабатывал на кухне, а потом болтался по ближайшим окрестностям, загорал лежа на сеновале, спал после обеда, иногда, если было желание помогал старику, когда надо было натаскать воду в поилки, всё же ему одному с этим не легко справляться, а вечером наливал Сильвио очередные тридцать капель и дед развлекал меня своими рассказами. Про мой поход он от меня так толком ничего и не услышал, зато я с каждым днём становился всё умнее и умнее, и сильно жалел, что не прихватил с собой ещё хотя бы одну бутылку такого полезного напитка. По сравнению с прошлыми нашими беседами, касавшимися в основном исторических событий и переживаний, оставшихся в живых людей по этому поводу, теперешние темы разговоров вращались абсолютно в другой плоскости, более доверительной, что ли. Мой собеседник много чего знал не только про тайны своей общины, но и располагал сплетнями, очень похожими на правду, про комплекс «Одиночка», верхний и нижний город, близ лежащие с ним населённые пункты и про городской совет, который вот уже лет пятьдесят контролирует все процессы на данной территории. Много чего из услышанного воспринимал, как экскурс в историю, способный помочь мне стать полноправным гражданином здешнего мира, что то брал себе на заметку, для более детального выяснения, а вот работой горсовета заинтересовался основательно и сразу же, во время рассказа, задавал много наводящих вопросов моему гиду по новой реальности.

— А если городской совет выборный, тогда как так случилось, что в нём заседают одни родственники и близкие друзья его главы? — спросил я раскрасневшегося Сильвио, в одной из наших бесед.

— Ну ты чего, совсем наивный или только прикидываешься? Хотя нет, ты не то, не другое. Ты у нас обыкновенный дурак, проживший всю жизнь на новых землях, где нет ни власти, ни порядка. Ты, наверное, и про выборы то услышал в первый раз, от меня? Так?

— Ну да. А где же я про них должен был узнать? Дома про это не говорили, а на каторге какие же выборы, там гоняют в три шеи, да работать заставляют с утра до ночи.

— Ну да, ну да — передразнил меня старик, — слышал я про эту вашу каторгу. Ладно не обижайся. Тут хитрость то вот какая, мы выбираем только главу городского совета, а он потом сам людей подбирает, кто ему помогать станет, вот так родственники, друзья, хорошие знакомые и оказываются во главе нашего совета. Понял?

— Не дурак, как вы говорите. Чего же тут не понятного? — сделав акцент на «вы», ответил я. — Допустим если бы тебя главой выбрали, ты бы тоже всех своих туда забрал? Скажешь не так? Может и мне там местечко нашлось бы.

— Нет! Я не такой! — возмутился старик, зло сверкнув глазами и стукнув себя в грудь кулаком. — Я за правду! Не чего дуракам и мздоимцам делать в совете, там должны заседать умные люди.

— Ну ну, чего завёлся? Я же пошутил. Понятное дело, что ты не такой, пока там не оказался. Ты мне лучше про другое скажи, а чего это вы тогда себе нового главу не изберёте, если этот не оправдывает народного доверия? Или он у вас пожизненный?

— Что значит пожизненный? Совсем нет, на десять лет его выбираем. А другого почему не выбрать? Хм. Хорошо спросил? Думаю, не выбираем потому, что не можем.

— Это как же так? — не понял я ответа.

— А как ты другого выберешь, когда палочку, которую ты получаешь при подходе к бочкам, надо бросать на глазах у охраны? И, как ты её кинешь в ту, которая собирает голоса другого кандидата на должность? Думаешь все такие смелые, как я? Ну даже если и накидали бы мы этих палок больше новому и что с того? Долго ли старому кинуть связку этих щепок сверху? Подсчёт голосов проводит комиссия, давно купленная старым главой. Ты чё, действительно такой наивный? Ну ка, плесни мне ещё из твоей бутылки. Я тебе сейчас расскажу, как они там все устроились.

К концу четвёртого дня ночных разговоров под коньяк и хорошую закуску, Сильвио Иванович впервые назвал меня давно не слышанным мной в свой адрес словом, «сынок». И, как мне показалось, он знал о чём говорил. Назвать его отцом у меня язык не поворачивался, а вот отплатить ему, за его доброту и ласку, обозвав дедом, я был готов, это всегда пожалуйста.

За эти дни, кроме задушевных разговоров до полуночи и дневного отдыха после них, занимался и кое чем полезным. Так мне удалось привести в порядок косу, я сумел отдраить речным песком металл от ржавчины, а кроме этого у меня получилось соорудить из сельхоз инструмента, что то похожее, правда очень отдалённо, на режуще колющее оружие. Расколов палено, толщиной сантиметров десять, приложил две получившиеся половинки к лезвию, а убедившись, что они полностью соответствуют моей задумке, начал тупым ножиком подгонять будущую рукоятку, до подходящих для моей руки размеров. Когда с этим закончил, обмотал получившуюся конструкцию тонким шнурком, которому дело и здесь нашлось, а немного позже промазал места стыка металла и дерева сосновой смолой. Получилось конечно довольно примитивное изделие, если не сказать смешное, но ничего подобного здесь я пока не видел, а потому очень возгордился от того, что сумел собственными руками смастерить такую конкретную вещь.

С вернувшимися из города братьями также повидался и напросился к ним в напарники на следующую поездку. Они были только рады такому обстоятельству, кто же станет отказываться от бесплатного переносчика камней, количество которых на дороге не уменьшается из-за частых обвалов. По совету моего названного «отца», один день посвятил заготовке жердей и веток для утепления навеса на зимний период. Он здесь, на сколько понял из сумбурного повествования старика, ничем не отличается от лета в наших северных широтах, поэтому такого утеплителя, его жилищу, будет достаточно. И самое главное, я основательно проработал свой новый маршрут, конечно не без помощи старшего товарища, много чего порассказавшего мне о местах, находящихся на севере от долины. В следующий поход пойду именно туда, буду искать Степана в предгорьях, выше ему всё рано не забраться.

Глава 13

На дорогу, в счёт оплаты за тёмную бутылку ёмкостью ноль семь литра, взял у Дена головку сыра, десяток варёных картофелин, пять помидоров, столько же огурцов и одну луковицу. Этого вполне хватит, чтобы не голодать в пути, а по приходу в «Одиночку» питаться буду на местной кухне, если судить по прошлому моему заходу в это предприятие, то кормят там довольно сносно. Водой запасся из ручья, единственная рабочая ёмкость, оставшаяся у меня, вмещает в себя литра полтора, немного, но я уже привык обходится той влагой, которая имеется в наличии. Из вещей ничего не взял, забрал лишь то, с чем пытаюсь на долго не расставаться и чего буду сдавать в скупке. В этот список вошли абсолютно все оставшиеся бутылки, коробка спичек, часы и копьё с ножом. Остальное оставил на попечении Сильвио, понадобится оно мне только во время следующего выхода в лесную зону, поэтому таскать этот хлам с собой в город, мне незачем.

Всё в очередном походе в город шло по плану, во всяком случае для меня и длилось это до того самого момента пока мы не упёрлись в уже знакомую мне группу, состоящую из трёх женщин и маленькой девочки, карауливших приход телег с молочной продукцией на дороге. Даже не так, всё было нормально до тех пор, пока одна из женщин не признала во мне того вечернего гостя, который, по моей версии, собирался развлечься на халяву, а по её, а вот какая у неё версия осталась после нашего расставания, так, наверное, никогда и не узнаю.

— Ты?! — изумлённо произнесла высокая и стройная брюнетка, явно похорошевшая после нашей последней встречи с ней.

— Здрасте — скромно улыбнувшись признался я, не зная, что ещё можно сказать увидев малознакомого человека.

— Как хорошо, что мы встретились снова. У нас одна просьба к тебе имеется — передав право делать покупки своим спутницам и отведя меня в сторонку, тихо проговорила особа женского пола.

— Просьба? — снимая с плеч не к месту зазвеневший мешок и стараясь заглушить собственное удивление: «Я чего же, постоянно теперь их кормить обязан?», спросил я и сразу же рассказал о скудности своих запасов: — Но у меня сегодня почти нет ничего.

— Нет, нет. Я не об этом — остановила меня женщина, — ты нам уже и так достаточно помог. Мы бы хотели посоветоваться с тобой, по очень важному для нас вопросу.

— Посоветоваться? Да что же я то могу вам посоветовать?

— Ну может не посоветоваться, а просто поговорить, ты бы мог со мной?

— Поговорить? Поговорить мог бы, наверное. Если надо, так чего же не поговорить, я не против. Говорите — не много смущаясь согласился я на общение с мало знакомой, но выглядевшие довольно симпатично, женщиной средних лет.

— Нет, на дороге про такое не говорят. Тут обстоятельно надо всё обсудить. Понимаешь в чём дело… — зашла женщина из далека и, как здесь принято, завела разговор ни о чём, понять из которого «чего они хочут», я так и не сумел.