Попутчик, москвич и водитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Здоровенный мужик, в руках которого блестели самые настоящие, металлические, ножницы, действительно нашёлся на первом этаже гостиницы.

— Садись — без предисловия предложил он мне, когда наши взгляды встретились.

Я послушно сел на табуретку, лицом к распахнутым ставням и коротко сказал:

— Убрать везде и, как можно больше.

— Могу на голо, если не боишься? — намекнул на своё мастерство здоровяк.

А чего мне бояться, я боюсь только одного, как бы в моих зарослях насекомые не завелись, остальное меня мало волнует. Если честно, сильно удивляюсь, что они там до сих пор не появились, при такой жизни.

— Давай — согласился я. — Бояться мне нечего.

— И то верно. Сегодня ты здесь, а завтра и след твой простыл. Значит всё снимаем?

— Всё. Только когда бороду стричь будешь, поаккуратнее пожалуйста, не отрежь чего нибудь лишнего.

— До тебя ещё никто не жаловался, так что не бойся всё будет, как в лучших домах.

Слова прозвучавшие последними показались мне, знакомыми, но так ли это на самом деле, про это я домыслить не успел, процесс, что называется, пошёл и мне стало не до размышлений.

Зеркала у парикмахера не было, да и откуда ему взяться, но я и так понял, что деньги не выбросил на ветер. Стоило только показаться на улице, как десятки глаз впились в меня словно пчёлы, нашедшие виноватого в разорении их собственного улья. Полное отсутствие волос на голове и лице, только в моё время говорило о мужественности человека, не имеющего их. Здесь же… А хрен его знает, чего оно говорило этой толпе, дружно тыкавшей в меня пальцем и всем, что случайно оказалось в это самое время в руках индивидуумов составляющих её. Ну не идиоты ли?

Я человек терпеливый и выдержанный, и добраться до моих внутренних противоречий мало кому удавалось. Не обращая внимания на взбесившихся лохматых и бородатых, медленно, можно даже сказать вразвалочку, поглаживая просто обворожительный ёжик на голове и потирая ту часть лица, которая не подвергалась воздействию солнечных лучей, довольно продолжительное время, проследовал в магазин. Отдел, где продаётся экипировка старателя, также ещё находится в рабочем состоянии, вот в нём то я, пока не стемнеет, ну или пока он не закроется на ночной перерыв и проболтаюсь. Не стоит веселить бездельников на халяву, вдруг понравится и в следующий раз снова будут требовать бесплатного представления, а благотворительностью я не занимаюсь.

Место для ночлега нашёл с большим трудом, казалось, что придётся спать либо прямо на земле или, что ещё хуже, ползти в гостиницу. Всё, что находилось под навесами было так плотно занято, что мне не удавалось даже клочка соломы отыскать, куда можно было бы прислонить свою усталую…, голову, голову, то место у меня железное и его никакая усталость не берёт. Я уже находился на грани принятия не очень достойного решения, как вдруг меня тихо окликнули:

— Эй ты! Чего отсвечиваешь? Иди сюда, подвинемся.

Жёстко ночью не было, холодно естественно тоже, но всё равно проснулся ещё затемно и не став дожидаться, когда наступит рассвет, больше из-за того, что дорога дальняя, не очень хорошо знакомая, а не по причине боязни очередных насмешек, покинул сборище одиночек и направился в сторону долины, где живут такие приветливые люди, не то что эти, обормоты.

Дорога шла, как по маслу с самого начала. Встречных пешеходов не было, попутчикам мою фору не отыграть до следующего дня, а враг всех людей, передвигающихся во время жары, на время отступил и его место заняли плотные, но отнюдь не дождевые тучи. Выбрав самый оптимальный ритм движения я, можно сказать шёл в автоматическом режиме. Голова была занята разными пустяками, вроде тех, что одолевали её вчера, руки то и дело проверяли новую и поэтому не очень привычную амуницию, и только ноги, которым, как и обычно, достаётся больше всего, занимались нужным и полезным делом. Ощупав, в очередной раз, лежащие за спиной верёвки, спровоцировал приход воспоминаний о вчерашнем, вечернем походе в магазин. Деляга, что заправлял в нём, намеревался всучить мне всё, чего у него залежалось или совсем никогда не продавалось, но усилия его оказались напрасными, купил я только то, что действительно может пригодится в дальнем походе. Новая, стандартная для всех, кто причисляет себя к клану одиночек, одежда, облегает сейчас моё влажное тело. Летняя шляпа с дырявой тряпкой, пытающейся незаконно присвоить себе чужое имя, по ободу, хромовые, пускай будут ими, сапоги на ногах, гордо марширующие по пыльной дороге и огромное количество мелочей, в мешке, карманах, на кожаном поясе, понравившемся мне с первого взгляда и купленном практически без раздумья. Всё это выбирал я долго, с пристрастием, наслаждаясь возможностью вновь окунуться в когда то горячо любимое дело. Благодаря моей неторопливости появились у меня две кожаные фляжки с деревянными пробками, болтающиеся сейчас на ремне, огромный тесак с деревянной, обшитой кожей ручкой, лезвие у которого хотя и мало чем напоминает нормальный нож, но другого то всё равно взять негде. Из-за неё же, в кармане расположившимся подмышкой, торчит деревянная ложка, атрибут без которого просто не обойтись в походе, на плечах примостились четыре толстых колышка, всё из того же подручного материала, способных, по словам деятеля торговли, легко входить в землю и удерживать на себе вес до ста килограмм. И тот же глиняный кувшин, плотно обёрнутый грубой тряпкой, в котором буду хранить дополнительный запас воды, и перчатки, чьё качество просто поразило меня, и множество различных тряпичных и кожаных мешочков, один из которых принял в себя остатки моих денег, и запасные штаны, портянки, подстилка, да и верёвки, смотанные из тряпок и кожи, появились в моём багаже благодаря тому, что долго рассматривал витрины, и до самого закрытия магазина сопротивлялся назойливому продавцу.

Да, денег за всё это с меня содрали прилично, но есть ли смысл экономить на безопасности. Вот допустим эта палка, служащая мне сейчас обычным посохом, которую приобрёл после долгих уговоров нудного продавца, обошлась мне почти в сто местных тугриков и не смотря на такую цену я почти не жалею, что купил её. Она прямая, как струна, толстая и крепкая, как бейсбольная бита, с кожаной накладкой, почти по середине двухметровой длины, но не это в ней главное. Металлический наконечник, позволяющий присвоить ей звание настоящего копья, вот что меня прельстило в этой дубине, благодаря которой каждый, кто посмотрит в мою сторону с уверенностью может сказать своему ребёнку: — «Гляди сынок, вот идёт Одиночка, ему покоряются новые земли, бери пример с него и может быть, когда нибудь и ты станешь таким же смелым, и отважным». Красиво, чёрт побери! Однако совсем не это тешит моё самолюбие, как не странно, да и не в самолюбии дело. Другое меня радует. В таком виде и при наличии таких «инструментов» ко мне наверняка побоится подойти разная шпана, отсутствие которой на моём пути не означает, что её совсем здесь не существует. Нож, болтающийся на ремне в кожаных ножнах, а в особенности палка-копьё, делают меня несокрушимым монстром и вот это уже никакие не шутки. Я реально оцениваю свои силы. После каторги и отдыха на ферме они, в моих увеличившихся мышцах, удвоились. А сейчас, когда ко мне в руки попало оружие, пускай и плохенькое, трое охранников, как в прошлый раз, врасплох меня не возьмут. Порву гадов!

Так за оценкой собственных возможностей и копании в своих бесконечных проблемах, добрался я до того самого места, где два брата продали сыр трём странным женщинам, пришедшим к дороге в компании с маленькой девочкой. К этому времени тучи рассеялись, а вновь появившееся солнце уже крутилось возле места своего заката и вода, взятая в дорогу, была полностью выпита, и даже частично вышла из меня наружу, всеми возможными способами. Да и слова, засевшие в моей, перегретой за день, башке про то, что в этом горном селении полностью отсутствуют мужики, большую часть пути не давали покоя. Это нож и копьё железные, пускай и частично, а я полностью сделан из плоти и крови, и поэтому некоторые части моего молодого организма уже очень давно стонут и жалобно просят чего нибудь повеселее, нежели постоянная пахота, и бесконечное разрешение дурацких вопросов. Да чего там ходить кругами. Где то в горах бабы кукуют в одиночестве не один год и что, пропадать им теперь из-за этого? Нет, не такой я человек, чтобы оставлять людей в беде. Вот если знаю, что могу им помочь, хотя бы чем то, обязательно помогу. Ну вот таким я уродился. Да и водой запастись надо, у них то она наверняка имеется и на ночлег, нормальный, пристроиться тоже бы не помешало. В общем причин для того чтобы свернуть в сторону у меня накопилось предостаточно.

Что то около километра петлял на горушке, по начинавшему сереть лесу, пока тропинка внезапно свалившаяся в низ не привела меня в крохотную, чем то похожую на уже виденную мной, долину. Даже не долину, а огромных размеров поляну, ухитрившуюся отвоевать себе кусок плоской земли, рядом с горным источником, тонкой линией струившимся между камней. Было всё на ней, как на ладони, открыто и понятно, если не пытаться читать линии судьбы и прочие премудрости. Три крохотных домика, поставленные по образцу и подобию всех остальных построек этих мест, небольшой, почти пустующий навес, абсолютно пустой загон для животных, длинные грядки с какими то хилыми растениями и курятник без птицы, после посещения города точно знаю, что это он. Сразу бросилось в глаза отсутствие людей во дворах домов, отсутствие мужчин заметил ещё раньше, по косвенным, но довольно характерным приметам. Ну ладно мужики пропали, а остальные то где? Почему гостей не встречают или хотя бы не попытаются выяснить не враг ли зашёл на огонёк еле живого костра.

Прежде, чем подавать голос, набрал воды во все свободные ёмкости, что такое здесь вода я хорошо знаю. Потом напился её вдоволь и только после этого пошёл знакомиться, если найду с кем.

Приблизиться вплотную к домам мне не дали, на пороге одного из них внезапно появилась высокая женщина с палкой в руках, не меньше чем моя и грозно, необычно коротко для этих мест, спросила:

— Чего надо?

Хотел было ответить также, коротко и просто: — «Шоколада», но присмотревшись к владелице дубины, не осмелился этого сделать. Глаза, на её худющем лице, выплеснули на меня такую безысходность и тоску, что мне не по себе стало от её пронзительного взгляда.

— Водички набрать пришёл — миролюбиво сказал я. — Кончилась. Из города иду, домой. Да вы не бойтесь, мы с вами знакомы. Не помните меня? Мы ещё сыр вам недавно продавали.

— Общинский что ли? — опустив своё грозное оружие на землю, спросила женщина.

— Да вроде того. На подработке я у них. Братья в городе всё ещё торгуют, а я домой пошёл. Дела свои сделал и пошёл, а чего я в этом городе не видел? — что то невнятное залепетал я, но потом взял себя в руки и спросил более уверенно: — А у вас тут как, всё в порядке? Что то тихо совсем. Вроде не ночь ещё, а вы уже спите.

— В порядке — тихо сказала женщина, — если не считать того, что полгода впроголодь живём.

На такое заявление я даже не сразу нашёлся чего ответить. Что такое голодать мне хорошо известно, но чем я то могу им помочь? Самое простое в данной ситуации было бы быстренько попрощаться с не очень гостеприимной хозяйкой и выйти обратно на дорогу, но что то меня удержало от этого.

— А ты чего такой? — продолжила разговор местная жительница, с интересом разглядывая меня.