Попутчик, москвич и водитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ладно, подумаю — ответил я, не решив ещё, стоит ли мне продавать выданный продукт или лучше употребить его самостоятельно.

— Ну думай, думай, нам ещё долго ехать. Может чего и надумаешь.

Пока старший раздавал произведённую на ферме продукцию, младший лихо подсчитал в уме сумму за проданное и назвал её одной из покупательниц, которая, по всей видимости и должна будет произвести с ним расчёт. Женщина, поверив ему на слово, достала откуда то из широкой юбки небольшой тряпичный мешочек с завязками, вынула оттуда рыже зелёные, мелкие и тонкие, словно чешуя карпа, металлические пластинки и отсчитав от них требуемое количество, на глазах у продавца, хладнокровно пересыпала железяки в загребущую ладонь моего знакомого.

— А чего это? — спросил я у человека-калькулятора, после того, как он получил причитающуюся сумму и у него образовался перерыв.

— Где? — задал он мне свой вопрос, вместо простого, внятного ответа.

— Ну вот эти штуковины, что тебе тётка в ладонь высыпала. Это, что такое?

О существовании денег в этом обществе я уже в курсе и конечно же догадался, чем могут быть эти не очень красивые металлические огрызки, но посчитал, что есть смысл получить словесное подтверждения моим домыслам, так как с местной валютой до сегодняшнего дня мне общаться ещё не приходилось.

— Как что? Деньги! — не скрывая своего недоумения, ответил мужчина. — Ты чего, раньше никогда их не видел?

— Вроде не видел, а может просто забыл — сделав морду кирпичом, промычал я.

— Странно. Как такое возможно, чтобы человек в твоём возрасте денег никогда не видел?

— Откуда я знаю? На каторге нам денег не давали, а что до неё было я плохо помню. Дай посмотреть, может чего то и всплывёт в памяти — попросил я владельца невиданных ранее мной дензнаков.

— А чего на них смотреть, деньги, как деньги. Продай свой сыр и рассматривай их сколько душе будет угодно — в резкой форме отказал он мне и тут же начал прятать железки.

Я дождался, когда мешочек висевший на груди младшего брата пополнится мелочью и задал ему новый, более простой вопрос:

— А сколько стоит головка сыра? Ну такая, как мне дали.

— Ровно три медяка. Говорю же продавай, дороже никто в городе не даст, только протаскаешь его зря — ответил, не понятно из-за чего, раскрасневшийся мужчина, лихо закинув назад прядь чёрных волос, упавших на его потное лицо.

Первая сделка в этом мире была мной благополучно проведена, практически без торга. Я поинтересовался у не очень улыбчивой женщины, владеющей средствами этого маленького коллектива, не желает ли она приобрести у меня одну, слегка пропылившуюся при транспортировке, головку сыра? Она, внимательно выслушав предложение, посмотрела мне в глаза, каким то уж очень сочувственным, всё понимающим взглядом, а затем, забрав у меня сыр, молча рассчиталась своими чешуйками, изрядно покарябанными по краям. Глядя на оказавшееся у меня на ладони недоразумение, не мог поверить, что это может называться деньгами. Если это деньги, то тогда кто я? Мессия, Шива или на худой конец апостол Павел. Не могут называться деньгами эти безликие, абсолютно пустые, корявые лепестки, которых при желании можно мешок надавить из обычной медной проволоки.

— Понравились? — спросил меня младший помощник Дена, видно обратив внимание на мой остекленелый взгляд, которым я пытался отыскать хотя бы подобие цифр на так называемых медяках.

— Угу- ответил я и сразу же спросил, так и продолжая держать на своей натруженной ладони, возмутившую меня до глубины души пародию на деньги: — А из чего их делают?

— Из меди, из чего же ещё? Сам то чего, не догадался?

— А медь эту вашу, где берут? — оставив без ответа прозвучавший в мой адрес вопрос, снова спросил я.

— Вот и я хотел бы знать, где!? — повысив голос сказал мой собеседник, глядя вслед покинувшим место торговли довольным покупателям. — Проволока, которую двести лет тому назад нашли в каком то посёлке, должна была бы уже давно закончится, а у них, как не год, свежие монетки появляются. Неужто они думают, что мы дураки такие, новых от старых не отличим? Открыли у себя подпольный монетный двор и сидят на нём ничего не делая. Так бы и я мог, стучи себе молоточком не торопясь, вот и вся работа. А ты поди ка вырасти, сделай, довези, да ещё после этого продай и домой вернись. Дармоеды! Откуда только они на нашу голову взялись, сволочи?!

Поносили братья неизвестных мне фальшивомонетчиков аж до следующей остановки, состоявшейся на перекрёстке с узкой дорогой, круто подымающейся в горы и оказавшейся не на много шире той, что вела в долину, из которой мы идём. Здесь нас ждали целых три с половиной человека женского пола, одетые в одинаковые, сильно поношенные одежды светло серого цвета. Лица их, включая и ребёнка лет десяти, были до предела серьёзны и несли на себе отпечаток просто нечеловеческой усталости. Одна из женщин ссыпала все свои трудовые сбережения в ладонь младшему из братьев, её подруги переложили в корзины причитающийся им, за эти деньги, сыр, а потом, так и не сказав ни слова, вся эта странная команда развернулась и дружно пошагала на верх, по боковой дороге.

— Это кто такие? — спросил я кассира, складывающего мелочь в свой просто бездонный кошелёк.

— Они из здешней общины, а кто такие, конкретно не знаю. Берут наш сыр раз в месяц и всё. Слышал, что пару лет назад их мужики, ни с того не с сего, все разом сгинули, но подробности мне не известны. Наверное, от этого и ходят такие злющие. Ни здрасте тебе, ни до свидания. Разве нормальные бабы так себя ведут? Ты же наших видел, они тебе и улыбнуться, и глазами стрельнут, а эти?

— А чем они занимаются? — прервал я рассказчика, подозревая, что быстро он не остановится.

— Да кто же их знает? Чем то должно быть кормятся. Может по глине работают, хотя откуда ей так высоко взяться, а может ткут чего или травки собирают. Травки горные в городе большую цену имеют, особенно лечебные. Мы сами хотели начать их собирать, только не нашлось у нас человека, который бы знал их, а так бы точно начали, дело то прибыльное — завёл говорун очередную бесконечную пластинку.

До начала сумерек останавливались ещё три раза и в каждом месте, братья с успехом расставались с частью своего товара, получая взамен лишь мелкие медные монетки. До этого мне казалось, да и Ден об этом часто говорил, что среди местных жителей очень развита такая форма торговли, как товарообмен, но ничего подобного в реале я пока не наблюдаю, присутствуют только товарно денежные отношения и это мне показалось странным.

— А почему вы у покупателей их товар не берёте, в обмен на свой? Они же наверняка делают что то такое, чего у вас нет — спросил я того из моих спутников, с кем и до этого беседовал почти всю дорогу.

— Делают — подтвердил он, — но нам от них ничего не нужно. Посуди сам. Вот эти, от которых только что ушли, уголь жгут, которые перед ними были блоки саманные мастерят, а те, что до них к нам выходили, так и вовсе воду в город возят. И что нам у них брать? Нет, вода родниковая на много вкусней нашей, той что мы в речке берём, но волочь её в такую даль? А те же блоки, ты представляешь сколько их надо на маленький домик? Про уголь я даже и говорить не стану, у нас ему применения совсем не найти, поэтому берём деньгами, они за свой товар их в городе тоже не мало отгребают.

— Тогда совсем не пойму. Если у них достаточно денег, почему они у себя тех же коз не заведут или коров скажем и сами сметану, и творог не делают? — спросил я.