Попутчик, москвич и водитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сколько помню себя, моим воспитанием занимался только отец. Не то чтобы мама уклонялась от этого занятия или была не в состоянии делать это из-за занятости на работе, отнюдь, времени у неё хватало и желание было огромное. Но вот мой батя, возможно ещё до моего рождения, на семейном совете постановил: если родиться мальчик, то он будет делать из него человека, ну а уж если девочка, тогда он смело умывает руки. Повезло всем, родился я. Так вот, прежде чем в очередной раз вправлять мне мозги, мой горячо любимый папа, из раза в раз повторял одну и ту же фразу: «Запомни Владик, для мужчины самое главное выдержка. Будет она у тебя и всё остальное приложится». С этим напутствием я и хожу по жизни вот уже двадцать пять лет, иногда рад бы от него избавиться, да не могу, так крепко оно во мне засело.

Взять себя в руки после разговора за столом, сумел довольно быстро. В мире нет неразрешимых проблем, точно так же, как и не существует вечных тайн. Не могу разобраться с ситуацией прямо сейчас, разберусь с ней завтра. Разве так важно, почему здесь так, а там совсем по другому, именно в это самое мгновение? Сегодня для меня важнее то, что я нашёл людей способных сопереживать чужому горю, готовых прийти на помощь тогда, когда она требуется и не менее важно воспользоваться этим, счастливым случаем, а уж потом разбираться в глобальных вещах и вопросах.

— Ты за что туда попал? — спросил меня человек по имени Ден про место, откуда я сбежал несколько дней тому назад, представившийся мне всего лишь минуту назад, и в тоже самое время узнавший и моё имя.

— За три ковшика воды, выпитых в знойный день — ответил я, вспомнив момент своего задержания строгими и безжалостными охранниками.

— Не врёшь? — задал мужчина вопрос, с некоторой долей недоверия.

— А смысл? — спросил его я. — Может мы с тобой уже вечером забудем об этом разговоре и больше никогда не увидимся.

— И то верно. Жизнь она такая, сегодня ты мне соврёшь, завтра я тебе и пошло, поехало… — завёл мужчина долгоиграющую пластинку.

Пока он говорил я, делая вид, что внимательно слушаю, рассматривал всё, чего находилось в поле моего зрения. Кое что уже видел, ещё с горы, а что то оттуда разглядеть не получилось, вот им и заинтересовался. В первую очередь бросил косой взгляд на загон с собаками, от вида которых сразу же внутренне собрался и вспомнил рассказ Драпа о его погибшем товарище. Затем, успокоившись, но оставив всё же пометку в голове, удивился другой постройке, точно такого же плана, которую с верхотуры не позволили разглядеть высокие и ветвистые деревья, не классифицированные мной не под один известный мне вид. В более широком загоне бегало приличное количество самых обычных, белого окраса коз и пара десятков чёрных овец, с козлятами и барашками вперемежку. Налюбовавшись вдоволь живностью перевёл взгляд на грядки, разглядел там помидоры, огурцы, лук, кажется морковку и какие то травки, укроп среди них был точно. Колдовавшие над ними люди работали на плантации, как называл огород мой папаша, не разгибая спины. Вид некоторых из них заставил сглотнуть предательски образовавшуюся во рту слюну. Буквально приказал себе перевести свой пылающий взор ближе к столу, туда, где дымилась обычная летняя печка, сложенная из камня, над которой колдовала женщина с приятным и знакомым уху именем.

— Ты так и собираешься дальше ходить? Слышь Влад? К тебе обращаюсь — услышал я монолог, в котором ключевыми были эти фразы.

— Не понял, ты о чём спрашиваешь? — задал я вопрос, так как действительно до меня не дошло о чём идёт речь.

— Я про твою одежду говорю — кивнув в сторону моей кожаной юбки, сказал Ден. — Уж больно она у тебя приметная. Сразу видно откуда человек к нам прибыл.

— А чего, есть какие то варианты? — заинтересованно поинтересовался я.

— Всё таки странно вы разговариваете. Это от того, что вас там мало и поэтому вы такие молчуны? — спросил мужчина, явно намекая на моё происхождение.

— Не знаю, возможно — ответил я. — Меня на каторге, кстати, все так и звали, Молчун. Им моя речь тоже была в диковинку.

— Ну, а что ты хочешь, из ваших краёв до нас мало кто доходит. А так чтобы, кто то из ваших на каторге нашей сидел, так про это я вообще никогда не слышал. Мы оттуда только с одиночками имеем дело, а спрашивать их какие вы там, нам не к чему. Так что на счёт одежды?

— Я готов её поменять, только у меня не на что — вяло усмехнувшись, ответил я.

— Тогда пошли, я с тобой поменяюсь. Кожа такой выделки нам пригодится, а тебе дам то, в чём мы сами ходим. Не новое конечно, но вполне ещё исправное. У нас этого добра много, мы сами его и ткём, и шьём, а когда в городе бываем то и меняем охотно на что нибудь полезное. Тут такое дело…

Задушевный разговор оборвался лишь в доме, окна в котором были затянуты, я сначала даже не поверил своим глазам, обычной полиэтиленовой плёнкой, правда не очень хорошего качества, местами сшитой толстой ниткой, и с жёлтыми пятнами огромного размера по краям. Попробовать её на зуб у меня не получилось, но хотелось очень, предмет был на столько необычным, в моём понимании, для этого времени, что визуальному контакту требовалось материальное подтверждение. Однако Ден, как только мы попали в его жилище, без какого либо перехода начал свой торг, предложив мне за юбку штаны, на завязках и рубаху без рукавов.

Занятое изучение другого вопроса сознание, быстро сориентировалось и подсказало, что меня пытаются надуть, как бы приветливо это не выглядело. Две поношенные тряпки, за огромный кусок отличной, почти не потёртой кожи, это уж слишком.

Уже переодеваясь в новые одежды обратил внимание и на другие предметы, делавшие дом обжитым, и уютным. Их мои глаза, занимаясь более неотложными делами, до этого откровенно не замечали. Обнаружились в нём и книги, с потёртыми или совсем отсутствующими корешками, о наличии которых я уже в курсе, и фарфоровая посуда: тарелки, чашки, стоящие вокруг огромной супницы, различные статуэтки, искусно изготовленные из того же материала, что и блюдца, и даже обычные бутылки из под вина, и водки, причем некоторые треснутые и с отколотыми горлышками. Но больше всего меня поразили не они и даже не сам стеллаж, выглядевший на фоне серо коричневой печки просто несуразно, а совсем другой предмет, плохо вписывающийся в ограниченное пространство этого дома, однако занимавший на его бревенчатой стене самое достойное место. Это была картина, как и положено творению, созданному с душой, написанная маслом. Я, возможно и не придал бы ей особого значения, ну подумаешь балуется хозяин в свободное от работы время разной ерундой, с кем не бывает? Мало ли художников на белом свете или там, писателей недоделанных? Рисунками на скалах ещё древние скрашивали свой досуг, а чем он хуже? Масло у него наверняка имеется, сметана же на столе во время моего завтрака присутствовала. Но вот сюжет этого эпического произведения, затмевал даже статуэтки с отломанными пальцами и поблекшими красками, вызвавшими во мне смутные воспоминания. Мужик с красным знаменем, на котором прямо таки светился серп и, чтоб я сдох, молот, на картине, служившей интерьером в доме стоящем в триста семьдесят третьем году, это уже слишком. Если бы не кожаные тапочки, со сложной шнуровкой, доставшиеся мне после долгих переговоров вместе со штанами и рубахой, я от переизбытка чувств вполне реально разразился бы гомерическим хохотом. А так они и естественно наставления отца, сформировавшие мой характер, смогли убедить в том, что не стоит этого делать, хотя бы из-за уважения к хозяину, оказавшему мне уже не одну услугу. Справившись с волнением, я лишь скромно поинтересовался у него, впервые обратившись к местному жителю на вы:

— Картина у вас откуда?

— Точно не знаю, мне от деда досталась, а где он её взял, теперь и спросить уже не у кого — не удивившись вопросу, буднично ответил мужчина, проверяя качество моего передника.

— Чего то она выглядит у вас не очень, вон краска, как на знамени облупилась — решил я проверить истинный возраст произведения и за одно узнать, знаком ли его владелец с тем, что на нём изображено.

— Ну а ты что хотел, ей же уже четыреста с лишним лет — поставил он меня в тупик своим ответом и дав понять, что сюжетная линия для него не тайна за семью печатями.

— А остальное, тарелки, чашки эти, тоже такие же старые? — не скрывая, что невероятно удивлён, спросил я.

— Конечно, новым то откуда взяться? — ответил хозяин, усмехнувшись, наверное, для него, достаточно глупому вопросу.

— Откуда это всё у вас? — повторил я ключевое слово ответа, чувствуя, что снова закипаю.

— Тебе тоже они нравятся? — восприняв мой вопрос по своему, спросил Ден.

— А кому бы не понравилось — не вполне искренне ответил я.

— Ну да, мог и не спрашивать — счастливо улыбнувшись сказал мужчина. — А где взял? Так это сразу и не вспомню. Что то в городе купил, чего то у одиночек на продукты поменял. Страсть у меня к таким вещам, ещё с детства, всё готов отдать за понравившуюся безделушку. А всё от того, что отец мой таскал их в наш дом. Потом продавал конечно, он одиночкой был, этим мы раньше и жили.