Попутчик, москвич и водитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На обратном пути проявил чудеса сноровки. Мне удалось одним броском обездвижить огромную птицу, чего то медленно клюющую в зарослях травы, а повторным ударом, всё того же копья, лишить её жизни окончательно и бесповоротно. При внимательном рассмотрении трофея оказалось, что это ни кто иной, как обыкновенный глухарь, только очень отожравшийся. Повстречался он на моём пути, как нельзя кстати. Крысы, которых жрал до этого, уже порядком надоели. Не то чтобы мясо у них было совсем не вкусное или они мне в глотку не лезли без соли, нет, не поэтому. Возни с ними, даже несмотря на наличие под боком огромного количества почти пресной воды, так много, что убив животное на обед ты сможешь перекусить им лишь на ужин. Отсутствие в моём распоряжении режущих предметов делает процедуру свежевания тушки такой неприглядной и на столько нудной, а также отнимает такую кучу моральных сил, что поджаренной крысы едва хватает на их восполнение. Ну а сегодняшний улов, в плане подготовки его к жарке, намного проще. Самые длинные перья я выдерну на ходу, кровь с кишками выпущу на месте, у меня для этого имеется заострённая и обожжённая на огне палка, из твёрдых пород неизвестного мне дерева, а сам процесс доведения птицы до кондиции потребления, будет проходить в глиняном мешке, материала для его изготовления у ручья в избытке. Обмажу курицу глиной, обложу углями, по краям костра накидаю сухих веток и через час, ну в крайнем случае через полтора, дичь будет готова украсить собой любой изысканный стол. Даже отсутствие соли на ней не скажется, если вода в ручье солоноватая, то представляю сколько соли находится в мягкой породе, залегающей рядом с ним.

Покончив с птицей, часть которой оставил на завтрак, расположился на берегу ручья и уже в более спокойной обстановке, на сытый желудок, приступил к выработке плана дальнейших действий. Вариантов у меня не много, а если быть предельно точным, то их всего два. Первый предусматривает возобновление поисков Степана, до победного конца. Для его выполнения у меня имеется почти всё: ёмкости для питьевой воды, еда, практически в неограниченном количестве, достаточно хорошего качества одежда, свободное время и даже желание, пока так никуда и не исчезнувшее. Нет только одного, инструмента с помощью которого можно было бы добывать огонь, когда кончатся спички, а их в коробке осталось совсем мало, не больше чем на пару десятков костров. И это обстоятельство перечёркивает все вышеизложенные плюсы. Но даже несмотря на это, допустим я всё таки решусь возобновить поиски и завтра же, снова отправлюсь искать Степана, и что тогда за этим последует? Да ничего хорошего и не стоит бояться такого ответа. Если не откажусь от хождения по пересеченной местности, до того, как не обнаружу нормальных людей, то уже недели через две, если конечно не случиться чудо, на что не стоит сильно надеяться, свалюсь в такие дремучие дебри, выбраться из которых, навряд ли когда либо получится. Превратиться в обыкновенного, вечно голодного дикаря, заботящегося лишь об удовлетворении своих низменных инстинктов, проще простого. Я уже сейчас замечаю, что меня всё больше и больше интересует лишь возможность пожрать и вдоволь напиться, а всё остальное потихоньку отодвигается на второй план и это в то время, когда у меня на руках имеются спички и в шаговой доступности вода. Возможно, что через какое то время я и про дядю Стёпу забуду, и нечего в этом удивительного не вижу. Когда речь пойдёт о собственном выживании, чужая жизнь будет казаться не такой значимой и найдётся тысяча причин, чтобы не думать о ней вообще.

Получается так, что первый вариант для меня не очень подходит, не хочу я, с таким трудом выбравшись из плена дикарей, становиться похожим на них не только внешне, но и внутренне. С этим я всегда успею. Попробую сначала разобраться со вторым, возможно он мне больше понравиться.

Вариант номер два, как выяснилось после тщательного его обдумывания, мало чем отличается от первого. Вся разница между ними лишь в промежуточной цели, которая, при определённом стечении обстоятельств, может поставить крест на конечной или же наоборот, позволит достигнуть её, как бы много времени на это не понадобилось. И что тогда получается? А всё очень просто. В этом случае мои шансы на благоприятный исход поисков практически равны тем, из-за которых наша встреча со Степаном может так никогда и не состояться, а в первом варианте шансов у меня вообще не просматривается.

Получается так, что вывод напрашивается сам собой: надо пробираться к людям и только потом, получив у них поддержку или хотя бы возможность, как то пополнить свой материальный запас, снова приступать к поискам своего современника. Нет переть на пролом, как в прошлый раз, не собираюсь, сейчас ситуация не та. Мне много чего известно, я много чего приобрёл и многим вещам научился. В данный момент я в состоянии выжить в этой пустыне достаточно большой промежуток времени без МЧС и магазина «Продукты», и могу себе позволить такую роскошь, как более долгий переход без воды. А ещё я знаю, как выглядят не очень добрые дяденьки и в случае встречи с таковыми попросту не пойду с ними на контакт, буду искать следующих, более дружелюбных. Не все же здесь такие, как охранники на солеварне, откуда то берутся носильщики, рыбаки, обслуга. Жаль конечно, что Драп мне так и не успел рассказать, где они конкретно обитают или хотя бы направление указать, куда надо стремиться для того чтобы встретиться с ними. Но своё мнение на этот счёт у меня уже имеется и оно, если судить по косвенным признакам, не далеко от истины. Идти надо в сторону гор, туда откуда течёт мои ручей. Там должны жить люди, которым так же, как и моему напарнику, так неприятны новые земли. Хотя, чего в них такого страшного, так и не пойму? Я вот хожу здесь и пока ни на что такое не нарвался, если конечно это и есть эти страшные, почти не проходимые земли.

Что же касается старого куркуля Степана Сергеевича, то его положение на много лучше моего. У него в распоряжении автомобиль, заправленный дефицитным горючим, пол вагона картошки, почти столько же консервов собственного приготовления и целый багажник самогона. А помимо этого куча металлических предметов, из которых больше половины таких, с которыми охотится можно. Степану и надо то решить одну проблему, найти воду и можно ждать меня хоть до потопа.

На следующее же утро выдвинулся в верх по течению, вяло текущего ручья, ширина которого в некоторых местах заставила переименовать его в речку. Двигался не торопясь, внимательно просматривая заросли и стараясь не отходить от неё не дальше, чем на пару километров. В тоже самое время, если углублялся в лесной массив, то прошагав по нему определённое расстояние обязательно возвращался к водоёму, контролируя направление его русла и состояние прилегающей территории. Когда у тебя под рукой неиссякаемый источник питьевой воды, дышится спокойнее. Конечно, трёхлитровая банка позволяет увеличить моё автономное хождение в разы, но её услугами я пока так и не воспользовался, таскаю пустой в пакете. Во первых идти легче без груза, а во вторых моё предположение о том, что люди всегда селятся у воды, один раз уже подтвердилось, пускай и с определёнными последствиями для меня. Надеюсь, что и в этот встречусь с разумными, поселившимися у водоёма, от которого далеко и на долго уходить, ещё и по этой причине, пока не осмеливаюсь. Должны люди жить рядом с, постоянно трансформирующейся, водной артерией, им попросту больше деваться некуда, на этой не очень дружелюбной земле, где вода ценится дороже золота.

Во второй половине дня дорога привела меня в район расположения нескольких низкорослых холмов, стоявших на охране границы между равниной и видневшимся вдалеке серьёзным горным массивом. На один из них, абсолютно не раздумывая над тем, стоит ли это делать, взобрался. Потратив на восхождение, что то около часа своего драгоценного времени. С трудом преодолевая мощный заслон из густо растущих деревьев, упорно шёл к вершине, надеясь разглядеть сверху, что твориться вокруг неё, а вдруг где нибудь совсем рядом расположились люди, мимо которых случайно проскочил. Однако достигнув конечной точки, ничего кроме соседних возвышенностей, также плотно заросших разнообразной растительностью и тонкой полоски, которую оставлял внизу, с трудом пробивающий себе дорогу, ручей, увидеть не сумел. Возможно с соседней высотки и удалось бы что то ещё рассмотреть, так как она выше той, на которой стою, но пробираться туда, где только возможно, что обзор лучше, оценив масштабы зарослей, все же не стал. Мне хватило сложностей с подъёмом и на эту горку, снизу казавшуюся безобидной кочкой. Предоставив уставшим ногам краткосрочный отдых, крепко держась за ветки деревьев и кустов, не менее натруженными, руками, начал спускаться обратно, вниз, доставив себе ещё несколько минут сомнительного удовольствия и крепко ободрав правую руку, почти у самого подножья холма. Конец этого незапланированного путешествия ознаменовался тем, что дал зарок: больше никогда не экспериментировать с горными образованиями и дальше идти только по дороге проложенной, извилистой, местами очень узкой и совсем не глубокой, горной речкой.

Вода, попетляв между пригорками, через несколько километров вывела меня к более высоким их собратьям, заставив ещё плотнее прижаться к своему руслу. Из-за нагромождения валунов, принесённого откуда то сверху и деревянного мусора, продвигаться в выбранном направлении, стало ещё труднее. Но несмотря на это мне всё же удалось в светлое время суток добраться до двух высоких сопок, с явно непроходимой растительностью в верхней их части. Заночевать решил, как раз между ними, выбрав для ночлега место на берегу всё того же, ставшего ещё уже и окончательно потерявшего глубину, ручья. В остальных местах чувствовать себя в безопасности, у меня навряд ли получилось бы, а здесь хотя бы с одной стороны имеется непроходимая для хищников, голоса которых уже не раз слышал, преграда, в виде небольшой заводи, образовавшейся на крутом повороте.

Об ужине позаботился ещё днем, грех было не воспользоваться беспечностью зверька пришедшего, со своими соплеменниками, на водопой и собиравшегося утолить жажду на некотором удалении от них. Знаю, что убивать животных в таких местах не очень этично, но устоять от соблазна не смог, уж больно аппетитно выглядел этот, одетый в светло серую шубку, зверёк, размером с упитанную кошку. Теперь вот сижу у костра, доедаю его, ругая себя последними словами и с аппетитом обгладываю очередную косточку. Стыдно за свой поступок, а что делать, кушать очень хочется.

Перед самым рассветом моё лицо было обильно смочено крупными каплями проливного дождя, показавшими мою абсолютную беспомощность перед силами природы. Спрятаться от них было негде, на маленьком пятачке росло всего два жиденьких кустика, способных заслонить собой, от взбесившегося водопада громогласно срывающегося с небес, лишь мою, уже основательно намокшую, голову. Пробовать, что то отыскать в ближайшей округе не позволяла темнота заканчивающейся ночи, получившая неожиданное подкрепление в виде грозовых облаков, делающих её ещё могущественнее. Тратить спички на добывание огня, тоже бессмысленно, он всё равно не разгорится во время такого ливня, а драгоценная вещь будет истрачена и хорошо если только одна. Поэтому мне ничего не оставалось кроме, как просто сидеть под дождём и мокнуть, слушая шорохи леса, шевеление камней, надумавших в такую нелётную погоду отправляться в путешествие с давно насиженных мест и ждать, когда очередной день начнёт отвоёвывать свои права, а за одно позволит и мне, отыскать клочок сухого места под этим небом без солнца.

Уже почти целый день, на который рассчитывал, ушёл в песок вместе с выпавшими на него осадками. Мне так и не удалось уйти от места ночёвки дальше, чем на сорок шагов. Ночной ливень, ближе к обеду, перешёл в моросящую взвесь, но это всё равно не сподвигло меня на очередной подвиг. Я так и продолжаю сидеть под давным-давно поваленным деревом, ствол которого почти полностью закрывает моё озябшее тело от влаги, бездарно утекающей с небес в землю. Куда то идти в такую погоду не то что не хотелось, а было абсолютно не логично. Пройдёшь мало, во время ходьбы не согреешься, а сил, чьё пополнение сегодня, если судить по погоде, не предусмотрено, потратишь много. Так стоит ли в таком случае надрываться? Вот я и не надрываюсь по чём зря, сижу молча и думаю о том, в какую же это гадость меня занесло желание побыстрее оказаться дома.

Опоздал то всего на каких то пару секунд и всё, вся жизнь ушла коту под хвост. Знал бы, что так обернётся, за час бы до отправления последнего автобуса на остановку пришёл. Да, что там за час, вообще бы на выходные дома остался и некуда не ездил, как бы меня об этом не просили. Заперся бы в своей уютной комнате, залез бы под тёплое одеялко и нос на улицу не высовывал. Смотрел бы передачу про южные страны, где всё время тепло и не льют такие проливные дожди, и даже не предполагал бы, что с людьми бывают такие странные происшествия. Эх, знать бы за кого же я тогда, так неудачно зацепился, руки бы ему при встрече не подал, за квартал бы обошёл, вообще бы вычеркнул из списка своих знакомых. А сейчас чего же? Только и остаётся, что сидеть и гадать, кто так мне удружил? Может быть это соседская собака во всем виновата? Эта старая сволочь, пугающая своим видом всех проходящих мимо неё. Вот сколько раз мать говорила хозяевам этой лошади: «Берёте своего пса на отдых, так будьте любезны надевать ему намордник». А им хоть бы что, выпускают его за забор погулять и плевать на окружающих. Точно, она сволота! Кобелина эта меня в тот вечер притормозила! Он гад, у самого домика кинулся на мою левую ногу, вот там то я драгоценные секунды и потерял. Ну ничего, я вернусь обратно, я тебе клыки то повыдёргиваю. Это мне сейчас, даже без инструментов сделать, всё ровно, что высморкаться. Здесь я и не такому научился.

А может это не из-за него я на автобус опоздал, чего там было? На пару секунд всего то и задержался. Может во всём Мишка виноват? Сколько я там с ним у магазина разговаривал? Минуты две, пять? Не спросил бы он меня тогда, своим пропитым голосом: «Куда это ты Владик, на ночь глядя собрался?» и прошёл бы я мимо него. Ещё бы ждал автобус на остановке. Да, пойди ка сейчас вычисли, кому я этим всем обязан по гроб жизни. Вот в том то и дело, что узнать, благодаря кому я в дерьмо это вляпался, мне уже так и не суждено.

— А холодно то как! Кончится этот ливень когда нибудь или нет? — прервав свои мысленные поиски, сказал я в слух и плотнее прижался к сырому бревну.

На четвёртый день моего прерывистого пути ландшафт стал резко меняться. Деревья, растущие по обеим сторонам, так больше и не расширившегося ручья, стали выше и стройнее, место сопок заняли настоящие горы, часть из которых крутыми, каменистыми обрывами спускалась, а где то и нависала над моим водным проводником. Птицы и животные своё поведение тоже изменили, они осторожничали и перестали мозолить глаза с такой частотой, как делали это ещё позавчера, из чего я сделал напрашивающийся сам собой вывод: их количество здесь уменьшилось, что тут же отразилось на моём рационе. Мне снова пришлось ввести в него крысиное мясо. Возможно на сооружённом мной вертеле крутится и не один из представителей городских грызунов, но уж очень он похож на них. У этого экземпляра такой же длинный хвост, такое же сгорбленное тельце и точно такие же, как и у крыс глаза-пуговицы. Единственное, что отличает мою добычу, это отсутствие громадных зубов, у неё они, как я обнаружил при первичном осмотре, менее страшные. Как бы там ни было, а на большее рассчитывать в ближайшие дни не приходится. С горным козлом, замеченным ещё до обеда, мне не справиться. Олень, пробежавший мимо ближе к сумеркам, если очень захочет, сможет и сам меня своими рогами завалить, а хищников я обхожу за три версты, у них со мной разговор будет совсем короткий.

Живописная долина, в обрамлении скалистых гор с юга и более пологих с других частей света открылась мне неожиданно. Ничего не предвещало того, что мой ручеек вдруг внезапно обзаведётся небольшим водопадом, забежит в маленькое, по всей видимости искусственное, озерцо и снова выбежит из него широкой полноводной рекой. До этого он всё так же резво бежал, не стремясь менять своего нрава, а тут вдруг раз и такие перемены. Чтобы основательно их разглядеть взобрался на пригорок, тот, что стоял с западной стороны плоскогорья и был не самого большого размера. Я не любитель разглядывать красивые пейзажи, когда обстановка обязывает думать о других, более насущных проблемах, но сегодня был вынужден это сделать. Человеческие голоса, слабо доносившиеся ветром до меня из-за зарослей кустарника, заставили этим заняться. С трудом нашёл место среди плотно растущих, по всей возвышенности, низкорослых деревьев, откуда можно было бы беспрепятственно осмотреться и не выдать себя постороннему глазу. Но старался не зря, с этой точки открылись и перемены, произошедшие с ручьём, и другие достопримечательности природного, и рукотворного характера, на отдельно взятой территории. В глаза бросилось и много такого, от чего они за время моего бродяжничества успели отвыкнуть. Первое на чём задержались мой расширившиеся зрачки была дорога, не автомобильная конечно и не такая широкая, какими они бывают дома, но всё же дорога, а не козлиная тропа или расширенный проход между деревьев. Дальше больше, причём на столько, что гримаса, самовольно выскочившая на моём лице, смогла бы без сомнения насмешить кого угодно.

— Что за… — сказал я и заткнулся, не в силах произнести ругательство.

Три деревянных сруба, сложенных по вполне знакомой мне технологии, с двумя окнами в каждом, с крытыми соломой двускатными крышами и трубами на них, аккуратными крылечками под дощатым навесом, уставились в мою сторону не менее нагло, чем я на них.

— Какого хера тут происходит? — так и не отыскав нужного слова в первом предложении, спросил я себя.

Хотел бы вот прямо сейчас посмотреть на человека, которого так же, как и меня, не переклинило бы от увиденного. Ещё вчера я числился в каторжниках, больше похожих на рабов, в триста семьдесят третьем году, а здесь чего выросло? Судя по домам, которые с моего места толком, всё же трудно рассмотреть до мелочей, но которые и тем, чего я вижу, говорят всем окружающим, что мы с ними находимся в году эдак в… Я даже привстал, чтобы посмотреть в ту сторону откуда вошёл в долину, не просматривается ли там какого нибудь мерцающего входа в пространственную дыру так изменившую время. Нет, ничего похожего не видно. Всё, как и раньше, одни природные явления и никакого надувательства.

— Не, ну я бы понял ещё если бы здесь юрты стояли или эти, как их там…, вигвамы индейские. Но деревянные дома с окнами, точно такие же, как у нашего соседа по саду, дяди Миши. Это уже совсем ни в какие ворота. Может вчерашний кролик, мне так отомстил за своё убийство? — высказался я в слух, нисколько не заботясь о конспирации.

Дома так заворожили, что мимо моего взора, как то совсем незаметно, можно сказать отдельно от общей картины, шлялись люди, долго не привлекавшие к себе внимания наблюдателя, засевшего на пригорке. А когда я всё же соизволил их заметить и на них посмотреть, оценивающе и придирчиво, словарный запас мой окончательно закончился. Вместе с матерными словами выскакивали только отдельные звуки, плевки и короткие, лишь мне одному понятные вопросы. И не стоит меня судить очень строго, уж больно зрелище несовместимое с той информацией, которую я лично выстрадал некоторое время назад.

Встреча с людьми пригвоздила меня к наблюдательному пункту и заставляла часы на пролёт следить за всем происходящим внизу. К вечеру, когда все жители закончили свои перемещения и собрались за длинным столом, мне о них и месте, где они проживали и работали, было известно если не всё, то очень многое. Но несмотря на это я не торопился спускаться к ним, хотя и ночевать там, куда залез ещё до обеда мне тоже не хочется. Если остался без ужина, то хотя бы прохладной водички надо попить, прежде чем укладываться на боковую.

Наступившие сумерки позволили спускаться в низ без оглядки на жителей долины, а заодно и поразмышлять на ходу над тем, что увидел и чем был основательно удивлён, и даже в какой то мере раздосадован, скорее всего от непонимания происходящего.

Более пригодного места для проживания в этих краях мне ещё не попадалось. Не займи его эти люди, я бы непременно сам поселился здесь, конечно после того, как готов был бы сделать это. В меру широкая река, протекающая вдоль каменной гряды, не большая заводь, способная приютить водоплавающих, ровная, почти без изъянов низменность, с сочной травой и судя по возделанным огородам плодородной землёй, что ещё надо человеку не развращённому техническим прогрессом. Но и это не всё, под боком строительные материалы, всех знакомых мне форм, дорога явно ведущая к другим поселенцам, лесные угодья, заполненные дичью и самое главное солнце, не позволяющее повышенной влажности низменности, быть излишне суровой к её обитателям. Одним словом, природный рай на земле. Возможно от этого, живущие в нём люди и отличаются, так разительно, от уже встреченных мной здесь. За пол дня наблюдений за ними я не услышал от них ни одного крика, не увидел ни одного резкого движения по отношению к разновозрастным собратьям, одетым поголовно в одежды светлых тонов, изготовленных из какого то лёгкого материала и, как мне показалось, вполне разумного покроя. Что это? Поселение инопланетян в мире дикарей или ещё не завоёванный варварами уголок погибающей цивилизации? Над этим продолжал думать и по дороге, и после того, как устроился на ночлег, между двух валунов, прикрывших меня от обнаруженных обитателей достаточно загадочного хутора.

К рассвету я морально был готов выйти на встречу с непознанным, но не сделал этого прямо с утра, не пожелав показаться невежливым, хотя есть хотелось страшно и возможность подкрепиться на халяву не казалась несбыточной мечтой. Просидел за внешне неприглядным кустиком около часа, а когда местные закончив с трапезой стали разбредаться по рабочим местам, пошёл в гости, но делал это осторожно, дружеские отношения в коллективе не обязательно должны распространятся на внешних обитателей.

— Смотрите! Чужой пришёл! — донёс информацию о моём появлении детский, сорвавшийся на визг голосок, естественно прибавивший к этим словам целую вереницу, на мой взгляд, совсем не нужных, исходя из чего я сообразил, что все живущие в этом мире люди, всё таки братья.

Сигнал тревоги заставил меня остановиться. На этот раз я решил вести себя в другом ключе, буду налаживать контакт постепенно, не стоит по хозяйски заглядывать на кухню, где всё ещё чем то занята одна из женщин живущих в поселении, тем более там наверняка всё уже сожрали. Перед жителями я предстал в одежде папуаса, мне показалось, что джинсы, при встрече, могут вызвать большее недоверие, нежели костюм раба, бежавшего из солеварни. Так оно и оказалось, мгновенно собравшаяся вокруг толпа с любопытством, но без напряжения, разглядывала меня, а я в свою очередь с интересом смотрел на них, чем, возможно, и растопил их сердца быстрее ожидаемого. Мужчины с аккуратно подстриженной растительностью на лице придирчиво рассматривали мои руки и ноги, взглядами пытаясь оценить качество мышц и количество затянувшихся ран на них. Женщины больший интерес проявляли непосредственно к физиономии, а в особенности к глазам. Те, что были помоложе прямо таки пытались заглянуть в их бездонную глубину. Дети, независимо от возраста, тыкали в меня пальцем и о чём то в пол голоса перешёптывались, и длилось это до тех пор, пока один из мужчин не решил: пришелец не представляет угрозы для поселенцев и пора бы уже прекратить затянувшееся представление.

— Хватит глазеть, а ну ка быстро все по работам — скомандовал он малолеткам и затем более серьёзно обратился к старшим: — Давайте, давайте, дел на сегодня много запланировано.