Последний звездолет с Земли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем не менее они остались ждать, и когда наконец Халдана вывели на помост для приговоренных, внизу стояли четыре бронемашины — из прорезей в пуленепробиваемых стеклах торчали стволы автоматов. Юноша первый раз в жизни наблюдал подобную демонстрацию силы со стороны полиции.

Процессия медленно выехала с аллеи. На площади к ним присоединился бронетранспортер с лазерными пушками на башне, после чего весь эскорт свернул налево по Макет-стрит. Конвой продвигался чрезвычайно медленно, расчищая путь воем сирен. Халдан заметил, что при этом звуке люди выходят из своих домов и провожают взглядами цепочку полицейских машин.

Возле полицейского участка Эмбаркадеро машины снова свернули налево. Вдоль всего пути следования конвоя стояли толпы. Все только смотрели, не выказывая ни малейшей враждебности к Халдану. Создавалось впечатление, что все они в состоянии транса.

Когда конвой приблизился к длинному охраняемому мосту на Алькатраз, Халдан увидел в толпе чуть заметное движение; какая-то женщина подняла руку и махнула ему на прощание.

Этот прощальный жест раскрыл юноше глаза.

Полицейские считали, что толпа угрожает безопасности заключенного, но это было их мнение. Может, как раз они, а не он должны были опасаться толпы?

Чем больше он думал о той женщине, тем больше понимал, что толпа не представляла для него угрозы. Женщина махнула ему, поскольку ничего другого сделать не могла. В давние времена люди швыряли бы в полицейских камни или воздвигали баррикады, чтобы остановить конвой, но современные люди были лишены подобных реакций. Они не могли собираться на баррикадах, поскольку само это понятие было давно забыто.

Уже на территории тюрьмы, когда места серых мундиров полицейских заняли малиновые мундиры охранников, юноша судорожно уцепился за одну мысль, впоследствии служившую ему талисманом в минуты отчаяния. Он поверил, что мечта Файрватера о свободном человечестве, за которую его сослали на Ад, была не напрасной, и эту надежду вселил тот единственный, прощальный жест женщины.

Талисман, спасающий от отчаяния, понадобился Халдану очень скоро, потому что отчаяние это волна за волной накатывалось из сознание, пока не затопило его полностью. В мыслях настала черная ночь. Халдан лежал на нарах дни и недели, забыв о времени, понимая только, что его кормят внутривенно.

В один из последних тяжелых дней перед отлетом с Земли юноша услышал звук, несший предзнаменование и надежду. Словно шепот Сивиллы он проник в сознание и вырвал юношу из летаргии.

Халдан находился в большой камере с высоким потолком и галереей наверху, где патрулировали охранники. Все помещение было поделено на секции с решетками вместо стен и потолка, чтобы охранники на галерее могли постоянно следить за заключенными. Халдан находился один в камере.

По другую сторону четырехметрового коридора была камера побольше, в которой содержались несколько заключенных; как догадался Халдан, пролетариев. Он не обратил бы на них внимания, если бы не пение, которое звучало в огромном помещении, как плач по душе умершего.

Певец аккомпанировал себе на гитаре.

Отчаяние, чуть не убившее Халдана, подействовало на него, как шоковая терапия — теперь он воспринимал это примитивное пение с наивной чувствительностью, как ребенок, разбуженный птичьим щебетанием. Слова песенки несли надежду, с красотой которой ничто не могло сравниться.

Не успела песня закончиться, как Халдан вскочил, вглядываясь в соседнюю камеру. Он увидел развалившегося на нарах огромного негра, который прижимал к себе гитару выглядевшую в его огромных лапах детской игрушкой.

— Эй, черный, — позвал Халдан. — Ты знаешь, о чем поешь? Знаешь, кто такой Файрватер?

— Ты, белый, хочешь спросить, что такое хорошая погода?

— Я имею в виду, кто такой Файрватер?

— Посмотрите на этого умника! Он спрашивает у меня, кем был Файрватер.

— Зачем умнику спрашивать у работяги? — донеслось из другого угла камеры.

— Хорошая погода, белый, это когда светит солнышко.

Послышался презрительный, издевательский смех, как будто за перегородкой знали ответ, и ответ этот был настолько очевиден, что вопрос Халдана казался им нелепым.

Заключенные, от хилого бледного карлика до черного гиганта, представляли весьма разномастное сборище. Желтая кожа одних свидетельствовала, что они побывали на Венере, а бледно-синие лица других — о каторжных работах на шахтах Плутона. Если бы Халдан увидел их в кандалах на улицах Сан-Франциско, он решил бы, что перед ним типичные подонки из межпланетных рабочих команд, но в тюрьме они составляли часть его окружения, и ему пришлось воспринимать их как людей.

— Вы можете смело говорить со мной о Файрватере, — закричал он, потому что я преступник, приговоренный к ссылке на Ад!

— Тебе не повезло, парень, — отозвался негр. — А нам вот придется всего лишь нюхнуть синильной кислоты в газовой камере.

Они не поверили ему, но это было в порядке вещей. Почему если у них вообще были какие-нибудь тайны, они должны были делиться ими с человеком, который запросто мог оказаться стукачом, а не ссыльным на Ад?

Той же ночью, когда огни пригашенных ламп наполнили тюрьму синим светом, а Халдан лежал навзничь на нарах, уставив взгляд вверх, в камеру влетел бумажный самолетик. Юноша поднял его, разгладил и придвинулся ближе к свету.

«Мы думаем, он был кем-то вроде И.Христа, А.Линкольна или И.В.Уоббли. Больше ничего не знаем. Мать говорила мне, он был хорошим человеком. Записку съешь».

Итак, контакт был установлен, но Халдан чувствовал себя обманутым.

Он разорвал записку на мелкие кусочки и, наклонившись ближе к ночнику, чтобы видели заключенные из камеры напротив, проглотил их.