Долгое молчание.
— Господи!
— Сообразил? Каждая группа дает в сумме тысячу.
— То есть?
— Думаю, это проценты. В сумме всегда получается тысяча, или сто процентов с одной значащей цифрой справа от точки, отделяющей целое от дроби. Это какая-то формула: десять строк, каждая из которых дает в сумме сто процентов.
— Сто процентов чего?
— Чего угодно: взрывчатого вещества, экзотического сплава, химической или изотопной формулы. Я не физик по конденсированным средам, тут нужен специалист.
— Есть такой на примете?
— Сэди Эпштейн, профессорша на кафедре физики, дока в метастабильном квазикристаллическом анализе.
— Умеет держать язык за зубами?
— Вполне. Но я расскажу ей строгий минимум.
— Придумай для нее легенду. Например, что это конкурс. Возможность выиграть поездку в Оксфорд, на сентябрьскую Ньютоновскую конференцию математиков.
— Ты умеешь не врать? Изобретаешь выдумки, даже когда этого не требуется!
— Вранье не доставляет мне удовольствия.
— Ты император Священной Римской империи по части вранья. Кстати, чего ты так расфуфырился? Обычно одеваешься как бродяга.
— У меня много денег на карманные расходы.
— Где остановился?
— Колесил по городу. Прошлую ночь скоротал в мотеле в Канарси за двадцать долларов в час. Эту проведу в «Уолдорфе». А утром вылечу в Гонконг.
— В Гонконг? Надолго?
— Всего на день. Загляну к тебе, когда вернусь, посмотрю, что ты еще накопаешь. Не звони мне. А главное, позаботься, чтобы эта Сэди Эпштейн не распускала язык.
ГЛАВА 31
Норио Тацуда служил стюардом на рейсах «Джапан эйрлайнз» Токио — Нью-Йорк уже почти шесть лет, и когда увидел пассажира на чужом сиденье, сразу мысленно навесил на него ярлык: из тех неопытных и склочных путешественников, которые уверены, что все вокруг их не уважают, стараются проехаться за их счет. На мужчине был дорогой костюм и дурацкая американская мягкая шляпа, он прижимал к себе пластиковый пакет, словно его могли в любой момент выхватить воры и прочие злоумышленники, которыми кишит салон.
Тацуда подошел к нему с деланной сладкой улыбкой и поклонился.
— Прошу меня извинить. Ваш посадочный талон, пожалуйста, сэр.
— Зачем?
— Вот у этой леди, — стюард указал на женщину у него за спиной, — в посадочном талоне указано место, которое заняли вы. Поэтому я хочу взглянуть, какое место указано в вашем.
— Я сижу на своем, — уперся пассажир.
— Я не подвергаю это сомнению, сэр. Система заказа билетов могла дать сбой. — Новая угодливая улыбка.
Пассажир недовольно порылся в карманах и извлек мятый талон.
— Вот он, если вам так интересно.