Принесли их рюмки, Джексон пригубила немного и повернулась к нему с враждебной гримасой.
— Итак, кто вы такой и почему интересуетесь By?
— Уверен, вы не можете поделиться со мной всеми подробностями вашего задания. Точно так же и я не могу делиться подробностями своего.
По пути сюда Гидеон успел придумать более-менее связную версию. Однако он всегда полагал, что самая лучшая ложь — та, что ближе к правде.
— В отличие от вас у меня даже нет значка. Кстати, просто ради соблюдения профессиональной вежливости, не покажете ли мне ваш значок?
— Мы значков не носим. У нас вот это. — Она быстро показала ему под стойкой свое удостоверение. — Ну и на кого работаете?
— Знаю, Минди, это вас огорчит, но я работаю на частного подрядчика, к которому обратилось Управление внутренней безопасности. Мне поручено раздобыть чертежи оружия, которые были у By.
Она вытаращила глаза, и Гидеон остался доволен произведенным впечатлением.
— Управление внутренней безопасности? Какого черта они вмешиваются в наши дела? Да еще через частного подрядчика!
Он пожал плечами.
— Что вам известно? — спросила она.
— Ничего.
— Ложь! By говорил с вами сразу после аварии. Он что-то вам сказал. Мне надо знать, что именно.
— Он просил передать его жене, что любит ее.
— Не могли придумать ничего лучше? У него нет жены. Он продиктовал вам какие-то цифры. Я хочу знать какие.
Гидеон посмотрел на нее в упор.
— С чего вы взяли, что он продиктовал мне цифры?
— Свидетели видели, как вы записывали цифры. — Она отбросила прядь волос с лица. — Послушайте, вы сами говорите, что мы на одной стороне. Нам надо сотрудничать, объединять наши силы.
— Что-то я не заметил у вас желания сотрудничать со мной.
— Дадите цифры — заметите желание.
— Звучит возбуждающе!
— Не тяните резину. Давайте цифры!
— Что они означают?
Джексон замялась, и он почувствовал, что она, возможно, тоже не знает. Но цифры не могут не произвести впечатления на агента ЦРУ.
— Еще один вопрос, — поднажал он. — С каких это пор ЦРУ действует внутри страны? Разве это не территория ФБР?
— By прилетел из-за границы. Вам это известно не хуже, чем мне.
— Это не ответ на мой вопрос.
— На него я ответить не могу. — Она раздражалась все сильнее. — Это не в моей компетенции. Вас это тем более не касается.
— Хотите узнать больше — придется ответить. Вы не можете принудить меня говорить. Никаких законов я не нарушал. Разве разговаривать с раненым, спрашивать о его самочувствии незаконно? — Он вспомнил, что не знает, чем занималась Минди во время перестрелки на полицейской автосвалке. Может, отрезала чью-то голову?
— В интересах национальной безопасности я вправе принудить вас говорить.