Румынские территории под
чужеземным господством в первой
половине XIX в.
Трансильвания. Термин «Трансильвания» обозначал административную и территориальную единицу, состоявшую из Великого княжества Трансильвания (Ардял), тогдашней провинции Габсбургской империи, которая располагалась внутри Карпатского горного массива, с автономными органами власти (губернатор, /443/ собрание сословий, губерния), а также включала территорию Баната, Кришаны и Марамуреша (последние два известны и под названием «Партиум»), входившие в состав Венгрии. Обе части Трансильвании подчинялись венскому двору. Большую часть населения этих территорий составляли коренные румыны. Согласно переписи 1850 г., национальный состав Великого княжества Трансильвания был следующим: 1 225 619 румын (59,4 %), 536 843 венгров (26 %), 192 270 немцев (9,3 %), 78 884 цыган (3,8 %), 15 606 евреев (0,7 %), 7687 армян (0,4 %), остальные 4736 жителей были болгарами, сербами, словаками и др.{133}
До середины четвертого десятилетия XIX в. над Великим княжеством Трансильвания тяготел консервативный абсолютистский режим канцлера Меттерниха. В 1811–1834 гг. законодательное собрание княжества не действовало. Надзор венского двора за положением в Трансильвании осуществлялся губернатором и главнокомандующим императорской армией, которые назначались непосредственно Веной. После нового созыва собрания в 1834 г. было выдвинуто несколько предложений относительно проведения социальных и политических реформ, которые, однако, не затрагивали основу существовавшей феодальной системы.
Несмотря на то, что румыны составляли в Трансильвании почти 60 % населения, они продолжали оставаться вне политической жизни, не имея своих избранных депутатов в сословном собрании, в состав которого входили только представители «трех привилегированных наций» в лице венгерской знати и верхушки саксов и секеев. Только некоторые мелкие чиновники на уровне графств и центральной администрации были ассимилированы венгерским господствующим классом. Возвращаясь к программе, выдвинутой в конце XVIII столетия в документе Supplex Libellus Valachorum, румынская элита из числа духовенства, интеллигенции, офицеров пограничных частей и купечества, а также епископы обеих конфессий (Василе Мога – представитель православной церкви, Иоан Лемени – греко-католической) представили в 1834, 1837 и 1842 гг. несколько петиций в адрес венского двора и Собрания княжества. В этих петициях выдвигалось требование о предоставлении румынской нации равных (наряду с остальными привилегированными группами) прав и о признании румын в качестве четвертого официального сословия.
Выдвинутые в 1834 и 1837 гг. меморандумы содержали в основном конкретные и насущные вопросы, которые были связаны /444/ с судьбой румын, проживавших на королевских землях (на территории саксонских владений), а также вопросы образования и вероисповедания. Постепенно, однако, в текстах меморандумов и действиях румынской элиты наряду с требованиями восстановления прав румынской нации стали выдвигаться социальные и демократические требования. Национальное движение все теснее переплеталось с социальным, а сама румынская элита, происходившая из низших слоев общества, пыталась укрепить связи с этими самыми «низами», в первую очередь, с крепостными крестьянами. И здесь на первый план выходит светская интеллигенция, которая становится ведущей политической силой вместо церковной. В дальнейшем румынское национальное движение в Трансильвании приобретает все более явный светский характер.
Принятие Собранием в 1842 г. закона о постепенном введении венгерского языка в качестве официального в Трансильвании, где венгры составляли лишь четверть всего населения, являлось покушением на национальную идентичность румын и саксов, представители которых немедленно выступили в защиту языка и национальных прав, осуждая в статьях и манифестах намерения венгерской знати. Со стороны румын наиболее решительно выступил преподаватель гимназии в городе Блаж Симион Бэрнуциу, который в опубликованной в феврале 1842 г. статье обратился к авторам данного законопроекта со следующими словами: «Разве вы не замечаете, что ваше желание несправедливо, безнравственно, крайне неразумно и недальновидно… Прислушиваться к мнению людей не обязательно, однако ни саксы, ни румыны не подчинятся, ибо не могут принять такой убийственный для румынской нации закон».{134} Некоторые реально мыслящие лидеры саксов заняли аналогичную позицию, сославшись на демографическую ситуацию в Трансильвании. Пастор Стефан Людвиг Рот писал в 1842 г.: «Страна не нуждается в официальном языке, потому что у нас уже есть такой язык. Это не немецкий, не венгерский, а валашский. Сколько бы ни старались представленные в Собрании нации, мы ничего не можем изменить. Такова реальность».{135} В итоге император отклонил законопроект в той редакции, в которой он был предложен трансильванской венгерской знатью. Свою несостоятельность и неспособность адаптироваться к социально-политической действительности венгерская знать еще раз продемонстрировала во время принятия Собранием Трансильвании в 1847 г. закона, /445/ предполагавшего усиление гнета над крепостным крестьянством, большую часть которого составляли румыны.
Представители румынской элиты Баната и Партиума также выступили с требованием улучшения их политического, религиозного и культурного положения в составе Венгрии. Наряду с открытыми действиями (петиция румын из православной епархии Арада в 1814 г. по вопросу о назначении румынского епископа, меморандум православного протопопа Тимишоары Василе Георгиевича и т. д.) они принимали участие в тайных обществах. В 1830 г. в Лугоже была предпринята попытка создания подпольного общества либерального характера под названием «Конституция», в которое были вовлечены представители различных местных социальных слоев: купечества, ремесленников, духовенства, интеллигенции. В горном регионе Баната в 1834 г. возникла подпольная организация, которая поддерживала связь с польской эмиграцией и видными представителями румынских княжеств в целях подготовки всеобщего восстания в восточных провинциях Габсбургской империи.
Буковина. В первой половине XIX в. Буковина в рамках Габсбургской империи была лишена собственной администрации и входила в состав Галиции. С конца XVIII в. до середины XIX в. население Буковины выросло в три раза, в основном за счет переселения различных этнических групп, что привело к изменению его состава. Так, если в 1786 г. в Буковине проживало 135 494 человека, среди которых румын – 91 823 (68 %) и русинов – около 32 000 (24 %), то в 1848 г. картина была следующей: из 377 561 жителя румын было 209 293 человек (55,4 %), русинов – 108 907 (29 %), а остальные 59 381 человек (16 %) составили немцы, евреи, словаки, поляки и др.
При абсолютистском режиме Меттерниха румынская православная церковь оказалась под юрисдикцией сербской митрополии в Карловце. Вопреки запрету пользоваться румынским языком в религиозных школах румыны сумели сохранить свою элиту из числа духовенства, бояр, интеллигенции и либеральной буржуазии, которая выступала в защиту языка и национальной идентичности. Существенную роль в развитии румынского образования сыграл епископ Буковины И. Бэлошеску, которому в конце третьего десятилетия XIX в. удалось основать в Черновцах Теологический институт и семинарию. В 1848 г. в этом городе была открыта /446/ школа для подготовки учителей с преподаванием на румынском языке. Представители боярской семьи Хурмузаки способствовали сохранению культурных связей с румынскими просветителями и в княжествах, и в Трансильвании.
В ходе революции 1848–1849 гг. в Буковине собрались революционеры из Валахии, Молдовы и Трансильвании (А. Руссо, М. Когэлничану, В. Александри, А. Пумнул, Дж. Барициу и др.), которые сотрудничали с братьями Хурмузаки. Во время революции румынская элита Буковины попыталась добиться, прежде всего, отделения провинции от Галиции на условиях автономии в составе империи. Ее основной программный документ под названием «Петиция страны» включал экономические, социальные, культурные, религиозные и политические требования румын, чьи усилия не оказались напрасными. Согласно австрийской Конституции, принятой 20 февраля/4 марта 1849 г., Буковина была отделена от Галиции, получив статус автономного герцогства, с местными органами власти и правом быть представленной во всех центральных органах власти в Вене.
Бессарабия. После присоединения в 1812 г. территории между Прутом и Днестром Россия приступила к созданию новой административной структуры, названной Бессарабией. В течение нескольких десятилетий переходного периода была достигнута полная интеграция этой провинции в состав Российской империи. В 1818 г. царь Александр I определил город Кишинев столицей края и издал документ под названием «Устав об образовании Бессарабской области», который предусматривал сохранение и соблюдение старых законов и обычаев Молдовы, а также право свободно пользоваться румынским языком. Устав играл роль областной конституции довольно либерального характера. Во главе Бессарабии стоял военный губернатор, а административные и судебные органы являлись светскими и выборными. Первоначально были созданы благоприятные условия для ее развития в духе исторических традиций, и составлявшие подавляющее большинство населения румыны приняли новый политический режим без особого сопротивления.
Проводившаяся после 1825 г. царем Николаем I политика централизации и ограничения прав привилегированных областей империи привела к упразднению автономии Бессарабии. На основании одобренного 29 января 1829 г. царем «Регламента» М. С. Во- /447/ ронцова вся исполнительная власть в области была сосредоточена в руках назначенного Петербургом генерал-губернатора. Административные посты заняли русские чиновники, а русский язык стал официальным. Начался всесторонний процесс русификации, ставший для румынской элиты тяжелым испытанием, последовали аресты и ссылки. Одновременно царские власти переселили в Бессарабию значительное количество немцев, болгар, гагаузов, русских, украинцев и др.
Благодаря усилиям митрополитов Гавриила Бэнулеску-Бодони (1812–1821) и Думитру Сулимы (1821–1844) в Бессарабии удалось построить свыше 200 православных церквей и сохранить румынский язык в богослужении. Печатались церковные книги и школьные учебники для всего населения Бессарабии. Однако после назначения в 1848 г. русского митрополита началась русификация румынской церкви и школы.
Добруджа. Геостратегическая позиция Добруджи в качестве коридора на пути к Константинополю, вокруг которого на протяжении веков сталкивались интересы крупных держав, не способствовала ее стабильности и развитию. После четырех веков османского господства в начале XIX в. Добруджа оставалась частью турецкого пашалыка на Дунае с административным центром в городе Рущуке. В ходе русско-турецких войн 1806–1812 и 1828–1829 гг. регион понес тяжелые материальные и людские потери, о чем свидетельствуют в своих записках побывавшие здесь путешественники (Ганс Христиан Андерсен, Михаил Чайковский, Ион Ионеску де ла Брад и др.). Турецкие власти прибегли к колонизации и в первой половине XIX в. переселили сюда русских, болгар, немцев, татар и др., которые либо селились в уже существующих поселениях, в которых жили в основном румыны, либо основывали новые.
Документы тех времен отмечают непрерывность такого важного явления экономической жизни Добруджи, как перегон овец из Трансильвании, Молдовы и Валахии на здешние зимние пастбища. Прибытие пастухов с отарами на зимовку (причем часть пастухов окончательно оседала в Добрудже) способствовало сохранению связей между румынами различных провинций. Еще до революции 1848 г. в Хыршове образовалась «старостия моканов» (моканами называли пастухов из Трансильвании), чтобы отстаивать интересы пастухов перед турецкими властями. Скром- /448/ ная культурная и религиозная жизнь румын в Добрудже проходила в церквах, монастырях и начальных школах в Бабадаге, Туртукае, Кокошу. Для мусульманского населения султан издал в 1846 г. распоряжение об организации учебных заведений нового типа.
Революция 1848–1849 гг. в Румынии
Консервативный дух, навязанный Европе после 1815 г. суровой антидемократической политикой Священного союза, вызвал многочисленные социальные и национально-политические движения в разных частях континента. Однако лишь в 1848 г. Европа стала свидетелем масштабного революционного движения, которое, постепенно распространяясь из Франции на восток, охватило Германию, Италию, Габсбургскую империю, румынские княжества. Хотя революция 1848–1849 гг. стала делом всей румынской нации, вследствие особых условий, сложившихся в каждой провинции, она началась не одновременно и развивалась с неодинаковой интенсивностью.
Молдова. Личная власть Михаила Стурдзы и соседство России не способствовали началу всеобщего восстания в Молдове. Революция вспыхнула в Яссах 27 марта/8 апреля 1848 г. Началом ее стало собрание в гостинице «Петербург» около 1000 оппозиционно настроенных мелких и средних бояр, купечества, интеллигенции, горожан, образовавших комиссию для выработки требований. При активном участии поэта В. Александри была составлена Петиция-прокламация бояр и видных деятелей Молдовы, тридцать пять пунктов которой отразили умеренную программу реформ. Умеренность и осторожность ее авторов проявились и в том, что документ передали господарю М. Стурдзе для утверждения. Такой подход ясских лидеров можно объяснить близостью столицы Молдовы от Прута: находившиеся там русские войска были готовы выступить в любое время в случае массовых революционных волнений. Низкий уровень революционной активности весной 1848 г. в Яссах и других городах Молдовы был вызван этнической и религиозной неоднородностью молодой буржуазии, по-разному реагировавшей на революционные призывы. В отличие от Валахии, где тайное общество «Братство» сумело добиться широкого распространения революционных идей, в Молдове /449/ преобладали умеренные настроения; революционеры избрали путь постепенных преобразований.
Некоторые пункты Петиции-прокламации были еще более умеренными, чем положения Органических регламентов, и сводились к требованию министерской ответственности, личной безопасности, реформы школы и национального банка и т. д., а другие резко отличались от умеренности регламентов: образование нового представительного общественного собрания, отмена цензуры, упразднение воинских частей, состоящих из албанцев, создание национальной гвардии, которая стала бы ядром национальной армии. Господарь отклонил выдвинутые требования и принял репрессивные меры, задержав авторов программы и отправив их в распоряжение турецких властей в Добрудже. По дороге некоторым из них удалось бежать и укрыться в Трансильвании. В Брашове ясские революционеры 12/24 мая 1848 г. подготовили новую программу под названием «Наши принципы реформирования Родины», которая звучала, скорее, как клятва и не была обнародована в то время. Ее подписали 15 человек: В. Александри, А. Руссо, Дж. Сион, К. Негри и др. «Принципы…» отличались радикальностью социальных и национальных требований, в частности предполагались отмена барщины для крестьян и наделение их землей без выкупа, предоставление гражданских прав и свобод, объединение Молдовы и Валахии в единое независимое государство.
Революционные события в Валахии летом 1848 г. не остались без последствий в Молдове. Несмотря на строгие порядки, установленные Стурдзой, и присутствие русских войск почти на всей территории княжества, имели место волнения и движения социального протеста, а на севере Молдовы формировались вооруженные отряды для свержения господаря. По предложению Черновицкого революционного комитета в Молдове было создано общество «Спасение Родины» с целью сбора денег для организации вооруженного сопротивления. Тяжелые последствия эпидемии холеры, которая парализовала на время всю страну, помешали в итоге новой вспышке революции в Молдове. Правда, ряд известных политических деятелей Молдовы создал в августе 1848 г. революционный комитет в Черновцах во главе с М. Когэлничану и разработал другой программный документ, под названием «Требования национальной партии Молдовы», дополненный впоследствии проектом Конституции Молдовы. Новая программа и 120 статей проекта Конституции представили в сжатой форме /450/ основные требования румынской нации: объединение Молдовы с Валахией, полная внутренняя и внешняя автономия, упразднение чинов и привилегий, свобода личности и печати, отмена барщины и наделение крестьян землей за выкуп, секуляризация монастырского имущества. Находившиеся в Валахии, Буковине и Трансильвании революционеры из Молдовы приняли активное участие в событиях, способствовавших реализации требований румынского народа.
Валахия. В отличие от Молдовы, летом 1848 г. на юге Карпат вспыхнула настоящая революция, ибо здесь тайному обществу «Братство» удалось выработать четкую революционную программу, взяв за образец Францию. После возвращения Н. Бэлческу и других деятелей из Парижа подготовка к выступлению была завершена. Революционный комитет в составе 13 членов (Н. Бэлческу, И. Хелиаде-Рэдулеску, А. К. Голеску, И. Гика и др.) при поддержке членов «Братства» приступил к реализации политических и военных задач восстания. Комитет планировал одновременное выступление в ряде городов уездов Прахова, Вылчя, в городах Излаз и Бухарест.
Из-за репрессивных мер, принятых властями, революция началась 9/21 июня 1848 г. только в Излазе. В поддержку революции выступили воинские части во главе с майором К. Теллом и капитаном Н. Плешояну, а также исправником уезда Романаци Г. Магеру. Перед собравшимися в Излазе солдатами и гражданским населением И. Хелиаде-Рэдулеску зачитал текст Прокламации и революционную программу, написанную на доступном для масс языке с использованием цитат из Библии. «Пришло время нашего освобождения; румынский народ поднимается по зову ангела-спасителя и узнает о своем праве на суверенитет. Мир вам, ибо вам благовествует свобода. Румынский народ поднимается и вооружается для того, чтобы держать в узде и поставить на место противников народного счастья».{136} Все двадцать две статьи Прокламации содержали программу реформ в румынском обществе: административная и законодательная самостоятельность страны, реальная внутренняя автономия, равноправие граждан, отмена барщины и наделение крестьян землей за выкуп, избрание господаря на пятилетний срок новым представительным общественным собранием, создание национальной гвардии. Согласно этому документу, над Валахией сохранялся сюзеренитет Порты без рус- /451/ ского протектората. В конце собрания было образовано временное правительство (И. Хелиаде-Рэдулеску, Ш. Голеску, К. Телл, Н. Плешояну и священник Раду Шапкэ), а ее участники отправились через Каракал в Крайову, где население присягой выразило поддержку Излазской программе.
Под давлением массовых манифестаций 11/23 июня 1848 г. господарь Георгий Бибеску был вынужден согласиться с революционной программой и образованием нового временного правительства, однако неодобрение русским консулом революционных действий побудило господаря отречься 13/25 июня от престола, покинуть страну и выехать в Трансильванию. С этого момента в Валахии установился революционный режим, определявший внутреннюю и внешнюю политику страны. В качестве государственных учреждений действовали временное правительство, обладавшее исполнительными и законодательными функциями, комиссары по пропаганде и национальная гвардия. Во многом революционный режим подражал французскому, что объяснялось длительным пребыванием или учебой румынских лидеров во Франции, а также их личными связями с французскими революционерами.
Пытаясь стабилизировать обстановку и заручиться поддержкой масс, временное правительство созвало 15 июня 1848 г. в Филарете народное собрание, участники которого одобрили революционную программу и присягнули на верность Конституции, выразив тем самым доверие и поддержку новому режиму. С первых дней своей деятельности временное правительство (возглавлявшееся из политических соображений митрополитом Неофитом) приняло ряд важных декретов об отмене боярских привилегий и равноправии граждан, об отмене цензуры, утверждении трехцветного флага с девизом «Справедливость, братство», о предоставлении прав евреям, образовании национальной гвардии и армейского корпуса под руководством Г. Магеру. Для обнародования программы революции и привлечения крестьян на сторону революционного режима комиссары по пропаганде выехали в села. Во избежание возможного вооруженного вмешательства России и Турции в революционную программу не была включена задача объединения Валахии и Молдовы. Однако эта идея нашла широкое отражение на страницах революционной прессы, в переписке и в тесном сотрудничестве революционеров обоих княжеств. Так, в опубликованном в середине июня 1848 г. воззвании /452/ К. А. Росетти «К нашим братьям из Молдовы» открыто говорилось: «Все валахи и молдаване являются румынами, братьями и составляют единую нацию… Давайте пожмем руки, как братья, и поможем друг другу. В единстве наша сила, и только так мы сможем отстоять нашу свободу перед любым врагом».{137}
19 и 28 июля 1848 г. Временному правительству пришлось дать отпор двум контрреволюционным попыткам, предпринятым консерваторами при поддержке некоторых армейских частей. Обе попытки были сорваны благодаря энергичному участию жителей Бухареста, которые воздвигли баррикады и сражались против заговорщиков. И. К. Брэтиану и Анна Ипэтеску, мобилизовав массы, сумели освободить членов временного правительства, а руководители заговора (полковники И. Одобеску, И. Соломон и майор Локустяну) были арестованы. Заговор был подготовлен крупными землевладельцами, которых напугала возможность отмены барщины и освобождения крестьян. Создание комиссии по собственности, составленной из представителей крестьян и бояр, и сопротивление помещиков привели к затягиванию решения аграрного вопроса и снижению уровня доверия крестьян к революционному режиму.
Временное правительство Валахии предприняло и ряд внешнеполитических шагов, начав переговоры с Портой и добиваясь сотрудничества с лидерами венгерской революции; оно также отправило своих представителей в Париж и немецкий парламент во Франкфурте. Однако 19 июля турецкие войска перешли Дунай и заняли позиции в Джурджу. Между временным правительством и османским специальным эмиссаром Сулейман-пашой велась усиленная переписка, в результате чего удалось добиться компромисса, согласно которому турки признали ряд пунктов революционной программы, потребовав заменить революционную власть господарскими наместниками в лице И. Хелиаде-Рэдулеску, Н. Голеску и К. Телла. В Константинополь отправилась валашская делегация, чтобы получить согласие султана на продолжение внутренних реформ.
Встревоженная размахом и радикализмом событий в Валахии, Россия стала оказывать давление на Турцию с целью применения силы против бухарестского революционного режима. В знак протеста против турецкого вмешательства лидеры революции организовали 6 сентября 1848 г. в Бухаресте массовое народное собрание, где сожгли Архондологию (перечень боярских чинов) /453/ и Органические регламенты – символы феодального режима и занятой Россией враждебной позиции по отношению к революции. Новый османский эмиссар Фуад-паша выступил с войсками и 13 сентября 1848 г. вошел в столицу. В присутствии более, чем двухсот революционеров и бояр, Фуад-паша зачитал текст прокламации, в которой осуждалась революция и объявлялось о восстановлении режима регламентов. Многие лидеры революции были арестованы, а турецкие войска приступили к захвату столицы. С румынской стороны были предприняты робкие попытки оказания вооруженного сопротивления, особенно в районе Дялул-Спирий, где бухарестские пожарники и войсковая часть проявили героизм в неравном бою с превосходящими силами противника. Вступление царских войск на территорию Валахии свело на нет последние надежды на возможное восстановление революционного режима и возобновление восстания на землях к югу от Карпат осенью 1848 г.
Трансильвания. Начало в марте 1848 г. революции в столице Габсбургской империи, Вене, а также в Праге, Братиславе и Пеште вызвали волнения и в Трансильвании, где венгерская революционная программа получила широкую известность. Во многих местах венгры, секеи и саксы стали вооружаться, создавая свои национальные и гражданские гвардии. До конца марта некоторые лидеры румын относились с симпатией к провозглашенным венгерской революцией либеральным и прогрессивным принципам. Однако участившиеся проявления нетерпимости со стороны венгерской знати и ее стремление совместно с представителями местных властей, где большинство также составляли венгры, добиться присоединения Трансильвании к Венгрии вызвали протесты со стороны румынской элиты. Для румын, представлявших большинство населения этой провинции, обещаний свободы личности и прогресса, содержавшихся в программных документах венгерской революции, было недостаточно. Не имея представительства в законодательных и исполнительных органах власти, они в духе романтических представлений о нации требовали признания своего языка, своего происхождения и равноправия с остальной частью населения. Включение Трансильвании в состав Венгрии на условиях признания лишь одной венгерской нации и одного венгерского языка в качестве официального делало невозможной реализацию этих требований. /454/
Румынская элита Трансильвании в этот период занялась разработкой идеологических и тактических принципов своей революционной программы. Постепенно в ходе проведенных при участии румынских лидеров мероприятий были определены основные задачи румынской революционной программы, которые вписывались в рамки легальности и четко выраженного реформизма. Первым итогом работы стало появление программного документа – манифеста от 25 марта 1848 г. под названием «Провокация», составленного С. Бэрнуциу. В документе отвергалась идея объединения Трансильвании с Венгрией, пока румын не признают в качестве самостоятельной нации, обладающей политическими правами, в документе содержался призыв к солидарности всех румын независимо от их социального положения и политических взглядов. В начале апреля появился манифест преподавателя А. Пумнула под названием «Прокламация», который распространялся по всей Трансильвании учениками, уезжавшими на каникулы, и в котором подтверждалась идея признания прав румынской нации и соблюдения принципов равенства, свободы, братства и сотрудничества румын с венграми, секеями и саксами. Автор призывал: «Румыны… скажите венграм, секеям и саксам, что мы их любим как своих собственных братьев, ведь мы живем в одной стране. Докажите словом и делом, что мы их любим, но вправе требовать взаимной любви… Скажите им во весь голос, что мы хотим добиться человеческих прав не мечом, а здравым смыслом, и поэтому нужно встретиться и определить наши права».{138} Главная заслуга А. Пумнула заключалась в том, что он выдвинул в своем манифесте идею о необходимости созыва национального собрания. При отсутствии собственных политических учреждений и представительства в законодательном собрании княжества будущее национальное собрание румын приобретало ярко выраженный демократический и репрезентативный характер.
В попытке разделить румын центральные властные органы Трансильвании прибегли к диверсии и предоставили право каждой в отдельности религиозной общине (православной и греко-католической) провести собственное собрание, однако потерпели неудачу. Путем запугивания и арестов власти попытались воспрепятствовать приезду представителей румын Трансильвании на общенациональное собрание. Несмотря на все трудности, 18/30 апреля 1848 г. в городе Блаже состоялось первое представительное собрание румын, в котором приняли участие почти 4 тыс. человек /455/ из числа интеллигенции, купечества, мелкой знати, священников, крестьян. На нем не было принято ни одного программного документа, а ее участникам предложили созвать большее количество румын на следующее общенациональное собрание. Важнее всего оказалось то, что в национальном движении трансильванских румын началось преодоление раскола по религиозному признаку. Собрание способствовало процессу укрепления связей между элитой и крестьянскими массами, начало которому было положено в конце XVIII в. после восстания под руководством Хории в 1784 г. и составления в 1791 г. программного документа Supplex Libellus Valachorum, и который завершился в ходе революции 1848 г. в середине XIX в.