Дариус холодно улыбнулся.
— Он хочет покарать сына. И единственный действенный метод — это забрать у него женщину — его «любовь» — оставив с бременем потери и знанием того, что низшие нанесли ему поражение. А если мы приведем ее домой целой и невредимой? Ее семья переедет, забрав ее с собой, и никогда, никогда не позволит произойти подобному снова. Она проживет долгую жизнь на земле, пока этот пожиратель грехов должен будет знать это, до тех пор, пока дышит. Это в их природе — и именно такое, своего рода, разрушение души отец не сможет проделать без тебя или меня. Именно поэтому нам и было указано, куда отправиться и что мы там найдем.
Тормент покачал головой, словно не мог понять логику другой расы.
— В глазах ее рода она станет изгоем. Кроме того, глимера станет избегать весь ее…
— Нет, не станет. — Дариус поднял ладонь, пресекая возражения парня. — Потому что глимера никогда не узнает. Никто не узнает. Эта тайна останется между мной и тобой. Воистину, у пожирателя грехов нет причин выступать, чтобы от него отвернулся его собственный вид… таким образом, женщина будет спасена от падения.
— Однако, как мы провернем такой обман с Сампсоном?
Дариус поднес флягу с элем к губам и сделал глоток.
— Завтра, с наступлением ночи, мы отправимся на север, как и указал пожиратель грехов. Разыщем женщину, вернем ее семье и скажем, что она находилась у человека.
— Что если женщина расскажет?
Дариус задумался об этом.
— Подозреваю, что, будучи дочерью глимеры, она прекрасно осведомлена о том, как много ей грозит потерять. Молчание защитит не только ее, но весь ее род.
Хотя все вышесказанное велось с учетом того, что она будет находиться в здравом уме, когда они ее найдут. А это может оказаться и не так, может Дева-Летописеца освободила измученную душу женщины.
— Это может оказаться засадой, — пробормотал Тормент.
— Может и так, но что-то не верится. К тому же стычки меня не страшат. — Дариус поднял взгляд на своего протеже. — Худшее, что со мной может случиться — это если я умру в погоне за невинным — нет способа уйти лучше. Если это окажется ловушкой, гарантирую, что прихвачу с собой в Забвение легион, стоящий у меня на пути.
Лицо Тормента осветилось уважением и почтением, и Дариус почувствовал грусть. Если бы у парня был настоящий отец, вместо бессердечного пьянчуги, ему бы не пришлось испытывать подобных чувств к постороннему.
Как и находиться в этом скромном убежище.
Как бы там ни было, у Дариуса не хватило духу указать на это его гостю.
— Еще сыра?
— Да, спасибо.
Покончив с трапезой, взгляд Дариуса переместился на его черные кинжалы, крепившиеся на нагрудных ремнях. У него возникла странная убежденность, что не пройдет много времени, как Тормент получит свой собственный комплект — парень был весьма умен, изобретателен и обладал отличными инстинктами.
Конечно, Дариусу еще не приходилось видеть его в бою. Но это обязательно произойдет. Тем более, посреди этой нескончаемой войны.
В свете огня Тормент нахмурил лоб.
— Сколько они сказали, ей было?
Дариус вытер рот пергаментом и почувствовал, как напрягся его затылок.
— Не знаю.
Они погрузились в молчание и Дариус догадался, что то, что ему внезапно пришло на ум, крутилось и в голове Тормента.
Последнее, в чем они нуждалась в этой ситуации — это серьезное осложнение.
Однако, засада это или нет, они направились на север, к прибрежной территории, указанной им симпатом. Оказавшись на месте, они прошли через небольшую деревеньку и отыскав среди скал описанное им пожирателем грехов убежище… обнаружили, что их обманули.
Или использовали, чтобы привести их обоих к той рептилии.
Однако, по правде говоря, Дариус не удивился. Пожиратели грехов не заслуживали доверия, зато испытывали непреодолимую тягу к корысти… и мстили даже собственным отпрыскам.