Обхватив рукой ее лодыжку, он осторожно потянул ее на себя, и спустя мгновение, она перенесла вес тела на другую сторону, подняв к нему свою ногу. Он положил кусок мыла на пол рядом с дверью и начал намыливать ее ступню и пятку, массируя, смывая…
Слава богу, он не ожидал ничего взамен.
Он двигался медленно, особенно когда поднимался вверх по ее ноге, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что не надавил ей ни на какой синяк. Ее икроножные мышцы были каменно-твердыми, а костяк, поднимающейся к колену, казался мощным, как у мужчины, но она по-своему была изящной. По крайней мере, для него.
Двинувшись еще выше к ее бедру, Джон оставался на его внешней стороне. Последнее, что ему хотелось, так это чтобы она беспокоилась, о его приближении к заветному месту, и когда он добрался до ее бедра, то остановился и снова взял мыло.
Сполоснув ее ногу, он похлопал по второй лодыжке и почувствовал облегчение, когда она услужливо предоставила ему шанс проделать то же самое и со второй ногой.
Неспешный массаж, размеренное движение рук, постепенное продвижение… и только по внешней стороне по направлению вверх.
Закончив, он поднялся, прохрустев коленями, кода выпрямился во весь рост и подставил ее под струи воды. Снова поддерживая ее за руку, он передал ей мыло, чтобы она смогла вымыть все остальное.
— Джон? — позвала она.
Было так темно, что он просвистел в ответ мол: «Что?»
— Ты такой хороший мужчина, тебе известно об этом? Действительно хороший.
Она потянулась и взяла в ладони его лицо.
Все произошло так быстро, что он и опомниться не успел. Позже он будет воспроизводить все снова и снова, растягивая момент до бесконечности, переживая его… снова и снова.
Однако, она тут же опустила руки. Это был порыв с ее стороны. Целомудренное вознаграждение, в благодарность за полученную целомудренную услугу.
Хекс поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.
Ох, такие мягкие. Ее губы были невероятно мягкими и нежными. И очень теплыми.
Контакт был слишком мимолетным, но с другой стороны, он мог продолжаться часами и все равно оставался бы недостаточно долгим.
— Приляг со мной, — попросила она, открывая дверь душевой и выходя наружу. — Мне не нравится, что тебе приходиться лежать на полу. Ты заслуживаешь гораздо большего.
Как в тумане, он выключил воду и последовал за ней, принимая полотенце, протянутое ему. Они вместе вытерлись, потом она завернула в него все свое туловище, а он — только бедра.
Выйдя, он первым оказался у больничной койки, и казалось было самой естественной вещью в мире — широко раскрыть свои объятия. Если бы он подумал об этом, то не сделал бы этого делать, но он не думал.
Что было неплохо.
Потому что она подошла к нему, и как вода в душе, пропитала его своим теплом, просачиваясь прямо в его кожу и в его мозг.
Но, естественно, Хекс проникла еще глубже. Как и всегда делала.
Он словно отдал ей свою душу, впервые увидев ее.
Когда он выключил свет, и она сильнее прижалась к нему, это ощущалась так, словно она насквозь прожгла его заледеневшее сердце и поселилась там, растопив его душу своим теплом, когда он сделал первый честный-по-отношению-к-Богу глубокий вдох за несколько месяцев.
Джон закрыл глаза, не собираясь засыпать.
Он все же он уснул. И очень, очень хорошо.
ГЛАВА 30
В комнате для персонала в особняке Самсона, Дариус завершил свою встречу с прислугой дочери.
— Благодарю вас, — сказал он, поднимаясь на ноги и кивая женщине. — Я ценю вашу откровенность.
Доджен низко поклонилась.