— Я, — сказал я.
— А, входи.
Я вошел. За то время, пока мы беседовали сквозь дверь, она успела завернуться в простыню.
— Это хорошо, что ты меня разбудил.
— Да, я знаю.
— Ты давно вернулся?
— Вчера вечером.
— А…
Алёна вытащила из-за кровати подушку и села, подложив ее под спину и поджав ноги. Я закурил.
— У тебя что-то случилось?
— Нет, ничего. Абсолютно ничего. А почему?
— Ты выглядишь так, как будто у тебя что-то случилось.
— Нет, действительно, ничего.
— Попытайся еще раз.
— У меня умер друг.
— Понятно. А ты?
— Я был в синагоге.
Она с удивлением на меня посмотрела.
— Хочешь выпить?
— Да. Тебе налить?
— Подожди, я сама. Там пустая.
Она встала, придерживая простыню, сняла со шкафа бутылку джина. Потом вышла на кухню, и я услышал скрип старого холодильника.
— Тоник долить?
— Не надо, я так.
— Я себе долью.
Алёна села напротив меня, и мы выпили. Потом она переоделась в джинсы.
— Это хорошо, что ты меня разбудил.
— Я знаю.
— Тут без тебя была непрерывная тусовня. Совки всякие вдруг понаехали.
— И что?