— Я слышала, вы очень гадкий мальчик.
— Кто вам сказал? Наверняка Сисси.
— Нет, Дик, я не говорила, — начала Сисси.
Но Лили — хотя и трудно было поверить, что у нее хватает голоса, — умела беспощадно прерывать нежеланного собеседника.
— А можно мне тоже называть вас Дик? Только чтобы и вы звали меня Лили.
— Хорошо, Лили. — Дядя Ник и Мерген о чем-то беседовали, наверно, о нашем турне и вообще о делах. Сисси отступила, но утешилась ленчем — она обожала полакомиться; Альфред сидел с открытым ртом и таращил глаза.
— Скажите, Дик, — спросила Лили, — вы рисуете людей?
— Нет, только пейзажи.
— А людей совсем не рисуете?
— Ну, я несколько раз делал наброски, но у меня плохо получается.
— Вы просто скромничаете.
— Он меня очень хорошо нарисовал, — подала голос Сисси, высунувшись из-за утиной грудки.
— В таком случае, — сказала Лили, даже не взглянув на Сисси, — вы сможете и меня нарисовать. Альфред купит ваш рисунок. Правда, Альфред?
Альфред сделал попытку — по-видимому, последнюю — казаться независимым.
— Могу купить, а могу и не купить.
На это я ответил ему в той:
— А я могу нарисовать, а могу и не нарисовать.
Тут я почувствовал, что мне кто-то наступает на ногу. Я понимал, что это не Сисси и, уж разумеется, не Альфред, а все еще занятые разговором дядя Ник и Мерген сидели слишком далеко от меня. Только Лили могла подать мне этот знак, но в укоризненном взгляде, которым она смотрела на меня, не было и намека на что-либо подобное.
— Простите, Дик, если я не то сказала. Но может быть, вы все-таки попробуете? — Нажатие усилилось и стало настойчивым.
— Я не думаю о том, купит ли кто-нибудь набросок, Лили. Просто не мое это дело. Тут нужен художник другого рода. Но если вы действительно хотите, я попробую.
— Сегодня?
— Тпру! — закричал Альфред. — А как же Баффы?
— Замолчите, Альфред. Мы не уговаривались определенно. — Она взглянула на меня. — Так, значит, сегодня?
— Простите… но у нас репетиция.
— Ах, перестаньте… держу пари, что это неправда.
— А я держу пари, что правда, — сказал дядя Ник весьма решительно. — Не знаю, как у вас, мисс Фэррис, но в моем деле нужно работать непрерывно. Так что мы скоро уйдем.
— Я слышала, у вас замечательный номер, мистер Оллантон, — сказала Лили. — Я проберусь в ложу и посмотрю его.
Оставив Лили и компанию за столом, мы взяли такси и вернулись в «Эмпайр». (Дядя Ник продал свою машину еще в Лондоне и теперь мечтал купить новую.)
— Надеюсь, один из вас поблагодарил этого Альфреда за ленч. Потому что я этого не сделал. У парня куда больше денег, чем мозгов. Он, видно, малость с приветом, — презрительно закончил дядя Ник. — А ты, малыш, чего такой кислый? Небось надеялся, что будешь рисовать Лили вместо того, чтобы кататься на велосипеде, а?
— Ничего подобного. Это все она придумала.