— Слишком уж вовремя. И потом мэр и прочие не просто его друзья.
— Он говорит так, будто он там хозяин.
— А разве нет, подумайте! Лоуренс, должно быть, чудесное место. Один из людей Дрегны рассказал, что в прошлом году во время забастовки купил такси на пару со своим зятем. Парень потратил армейские сбережения, но они разорились. Он обнаружил, что ближайшее место, где он может припарковать машину у аэропорта, отеля и складов, находилось в трех кварталах от них.
Келли повернулся ко мне.
— Знаете почему?
— Сильное движение?
— Черт возьми, нет. Один из комиссаров владеет частью такси, поэтому он издал распоряжение, которое дает его компании монополию на три лучшие точки. Все конкуренты должны парковаться в трех кварталах.
— Напоминает жизнь в аду.
— После всего, что я слышал, это еще ничего. Этот высокий негр в суде сказал, что прошлым летом в каникулы отправил жену и детей к своему тестю. А тесть его живет в Гарлеме. Каникулы в Гарлеме!
Несколько минут, пока мы ехали по дороге, он молчал.
— Как может существовать такой город, Финн? Это же просто бессмыслица.
— В этом нет ничего необычного, Келли. Многие города на севере живут так же как и Лоуренс. Машина наступает постепенно, год за годом, пока люди не становятся полностью управляемыми. Оппозиция растаптывается, безжалостно и неотвратимо.
— Это действительно полицейский штат.
— Не совсем. Все делается абсолютно законно. Если хотят монополию — вроде вашего таксиста, — создают закон. Всегда можно выдумать фальшивый предлог, который будет даже логично звучать. Полиция у них в кармане, а местные газеты обычно боятся что-нибудь выявлять, поскольку зависят от рекламы. Владельцы газет имеют деньги, которые часто связывают их с другими интересами, например, с недвижимостью. А вы знаете, очень легко повысить налоги.
— Вы думаете, у Барни Маллади есть интерес в Лоуренсе?
— Кто знает? Но могу сказать одно: Барни Маллади имеет интерес во всем, что приносит деньги.
— Планкетт вновь возрождается. Нужно что-то делать с этим.
— Это не ваш округ, Келли. Да и если бы был вашим, что бы вы сделали?
— Без подготовки не знаю, но что-нибудь бы придумал. Я просто содрогаюсь, когда думаю о людях, живущих в городе, который представляет этот идиот шеф полиции. А уж мэр!
Некоторое время он молчал, потом неожиданно заговорил:
— Кажется, вы знаете этого молодого негра, который был с Маллади?
— Джина Абернети? Джош встречался с ним, когда мы беседовали с Маллади в Таск-Клубе, а я познакомился с ним раньше в Сити-Холле.
— Похоже, он очень умный парень.
— Да.
— Я почувствовал, как он возмущен тем, что Маллади отдает ему распоряжения, словно лакею. Он ничего не сказал, но в какой-то момент, я подумал, что он пнет Барни прямо в живот.
— Вы имеете в виду, когда Барни велел ему принести пальто? Странно, но Джош сказал то же самое после беседы с Маллади в клубе.
— Я просто не думаю, что он самая сладкая шоколадка Барни.
Остальную часть пути до города Келли молчал; он смотрел вперед и, казалось, правил и останавливался автоматически. Перед самым въездом в город, он мягко произнес, обращаясь к самому себе:
Очевидно, мысли Келли не оставляли этот горящий, агонизирующий город Лоуренс.
Мы пообедали у Салливана, где Келли мгновенно очаровал старуху Салливан описанием прогулки по Килларни[20] во время учебы в колледже. Потом мы прошли по Бродвею к Таймс-Сквер и поднялись по Восьмой авеню до отеля «Шеридан», где я уговорил его выпить чуточку «Джека Дэниэлса» на ночь.
[20] Город на юге Ирландской Республики.