Он выдавил из горла смешок.
— Принадлежит к епископальной церкви{36}.
— Как насчет Олбани?
Он покачал головой.
— Здесь один Джентайл. У демократов нет никакого шанса. Они лишь шумят.
— Ваша Лига поддержит его? — спросил Джош.
Слабые глаза мигнули.
— Может быть.
— Но вы не уверены, — настаивал Джош.
— Может быть.
— Вы поддерживали его раньше — дважды, — отметил я.
— Это было в последний раз, — сказал Макс. — До того, как погибли дети в Бруклине. И до этих, — он выплюнул слово, — ублюдков.
— Бэрчистов?{37} — спросил Джош.
Макс наклонился вперед и выбрал из тикового ящика одну из своих длинных сигар. Затем принял огонек от Джоша, откинулся назад и стал пускать клубы дыма через толстые губы.
— Они очень опасны, эти люди. Очень опасны. Как нацисты. После беспорядков они устроили парад вокруг Сити-Холла. Среди них было много полицейских при оружии. Я разозлился на Джентайла. «Почему вы позволяете им разгуливать с оружием чуть ли не на собственном заднем дворе?», — спросил я его. Он объяснил, что комиссар полиции говорит, будто все в рамках закона. Полицейские обязаны носить оружие, даже когда идут в сортир. Я повестил трубку. Он назначает комиссара и может его выгнать, если захочет. Мы много тут об этом говорили. Позвольте сказать, его расцвет прошел, друзья. — Он показался обеспокоенным: — Вы здесь для Джентайла?
— Нет, — сказал я. — В настоящий момент мы ни за кого. Пока ни за кого.
— Но мы можем вернуться, — сказал Джош.
Лицо Макса стало безразличным:
— Для Олбани?
— Для Олбани, — ответил я. — А может, и дальше.
— У вас есть деньги?
— Больше, чем надо, — похвастал я.
— Так, чего же вы боитесь, друзья мои? — произнес Макс.
— Деньги не в силах купить вашу поддержку, Макс, — заметил я.
Он улыбнулся:
— Значит, вы вернетесь, и мы поговорим. У вас кто-то есть на заметке?
— Мы сможем ответить через пару дней, Макс, — сказал Джош.
— Если вы возьметесь за дело, я выслушаю вас, — сказал Макс. — Но на этот раз, друзья, я предупреждаю вас — мы хотим либерала. Говорите, ваш парень имеет кучу денег? Это важно, но если он баллотируется в Олбани, он должен иметь нечто большее, чем деньги. Если у него этого не будет, боюсь, у нас ничего не получится.
— Вы все еще не разговариваете с Барни Маллади, Макс? — поинтересовался Джош.
Слабые, увеличенные за толстыми стеклами глаза сузились: