— Выкладывайте, — выпалил Люк.
Когда Фрэнк зачитал результаты, оказалось, что после конвента Келли скатился с превосходства над Джентайлом в пятнадцать пунктов до преимущества всего в три пункта после Дня Труда. За последние пару месяцев, сказал Фрэнк, часть голосов в штате скатилась на пункт, где они сейчас и находятся: 46 процентов поддерживают Келли, а 43 процента выступают за Джентайла. Вскоре после того, как Келли был выдвинут кандидатом демократов, его поддерживали 52 процента избирателей, а Джентайла 37 процентов при сходном опросе. Одиннадцать процентов, как и теперь, не могли решить, кого поддержать.
— Проклятие, что случилось? — рычал Люк. — Мы стартовали как реактивный самолет, а теперь еле-еле трясемся по ухабам.
— Похоже, мы потеряли заряд, — хмуро заметил Шиа. — Слушания создавали драматизм, они захватили внимание общества.
Он пожал плечами.
— Возможно, наступило разочарование.
Келли, сидевший уставившись на пол, поднял голову.
— Вы правы, Фрэнк. Я могу чувствовать это по аудитории. Она апатична.
— Ты хочешь сказать, они не устраивают первоклассной истерики, — резко заметил его отец.
— Хорошо, что нам делать? — спросил Люк. — Не можем же мы просто сидеть!
Мы посмотрели друг на друга в напряженном молчании. Я чувствовал, что все мы обдумываем одну и ту же мысль, но я поклялся, что никогда не произнесу ее вслух.
Это сделал Келли:
— Мы сидим здесь, как кучка идиотов, — энергично заявил он, — с одними и теми же мыслями. Почему же мы не назовем их? Нам нужен Джош!
Как только он заявил это, все в комнате, казалось, расслабились.
— Теперь, когда вы сказали об этом, — осторожно начал Фрэнк Шиа, — я только жалею, что не сказал об этом раньше. Итак, что мы сделаем, позвоним ему и расскажем о наших трудностях?
— Только не по телефону, — ответил ему Лютер. — Это слишком деликатное дело.
— Вы хотите, чтобы я поехал к нему? — спросил Келли.
— Ты не можешь, Кел, — сказал Люк. — Прежде всего, если это выплывет, это может погубить нас. Но, что более важно, твое расписание заполнено с утра до ночи. Там, где ты произнесешь одну речь, ты должен произнести и все пять. Если ты посещаешь пять обедов, то должен посетить и все десять.
— Хорошо, кто тогда?
Один за другим они повернулись ко мне.
— Вы его самый близкий друг, Финн, — произнес Келли.
— Это все так. Я чувствую, что поставлю его в трудное положение.
— Можете вы оказать мне личную услугу? — спросил Келли.
— Мы все понимаем, Маккул, — сказал сенатор.
— Так не хочется уезжать в ответственный момент.
Я знал, что мои слова звучат, как детский лепет.
— Еще одна неделя, и мы вцепимся друг другу в горло.
Люк мерил шагами комнату.
— Вчера Лютер так на меня разозлился, что чуть не проглотил свою трубку.
Нам не нужно было говорить, что опросы, по которым наше первоначальное лидерство снизилось, нагнетали напряжение, мы испытывали слишком сильное давление. Даже Келли еле удерживался на краю, и стены в бесчисленных мотелях штата были недостаточно толстыми, чтобы приглушать все лютые споры между ним и Люком.