— Ладно, Кел, займемся твоей речью в воскресный вечер, — нетерпеливо заговорил Люк.
— Я поработаю над этим в уикенд.
— Вам нужна помощь от меня и Финна?
— Конечно. — И он добавил медленно: — Предположим, мы объявим о повестке Маллади.
— Можете намекнуть на это, не называя имен. Но я бы не стал распространяться на эту тему. Оставьте себе путь к отступлению. Это по-прежнему динамит.
— Но почему просто не прийти и не назвать его?
— Потому, что я не думаю, что это наша цель.
— А какая цель у нас, по-вашему?
— Я еще не получил обещанных документов Абернети.
— По-прежнему верите только тому, что видите, Джош?
— Что Абернети расскажет все о Барни Маллади? Да. Именно так. Я хочу, чтоб все было записано и заверено у нотариуса. А потом подтверждено присягой.
— Я ни минуты не сомневаюсь, что он передаст нам заявление.
— Чудесно. Когда он сделает это, мы и поговорим о Маллади.
— Предположим, Бенни откажется сегодня давать показания? — спросил Келли. — Что мы будем делать, Джош?
— Обвините его в оскорблении Конгресса и швырните обратно в тюрьму.
Джош пристально посмотрел на Келли.
— Вам что-то пришло в голову, Келли. Что именно?
— Меня беспокоит безопасность Бенни. Если я хоть на минуту решу, что ему грозит опасность, я освобожу его от обязанности свидетеля.
— Насколько я понимаю, это будет означать конец слушаний, — холодно и резко произнес Джош, обращаясь прямо к Келли.
— Не будьте дураком, Майклз, — грубо заявил сенатор. — Ничто не сможет остановить слушания.
— Слушания должны продолжаться, пока Джелло не завершит подготовку к появлению судьи, а потом не опознает Ремингтона и Сондерса в помещении Конгресса, — произнес Джош. — Он информатор, обвинитель, главный источник информации комитета.
— Очная ставка? — с удивлением спросил Люк. — Бенни должен опознать их обоих?
— Прямо как Чамберс Хисса,{108} — заверил Джош. — Я хочу, чтобы Бенни подошел к ним и дотронулся до плеча каждого на глазах двадцати миллионов зрителей. Потом, если мы сможем добраться до судьи, я хочу чтоб он повторил то же самое.
— С этим мы прекрасно справимся, — произнес Лютер. — Это будет в Нью-Йорке?
— Когда Ремингтон и Сондерс займут место свидетелей. Для этого и нужен Джелло.
— Предположим, я откажусь от его показаний? — давил Келли. — Предположим, его жизнь будет в опасности, и будет негуманно продолжать?
— Я же сказал, это будет концом слушаний. И мне не будет нужды здесь оставаться.
— Вы хотите сказать, что уйдете? — удивился Люк. — Бросите кампанию?
— С такой скоростью, с какой только ноги унесут меня, — бодро ответил Джош. — Как я полагаю, эти слушания со всеми соучастниками гораздо важнее, чем страхи вора, который хныкал с первого же дня, как оказался в полиции.
И Джош добавил: