— Прекрасно. Это моя ошибка, а не ваша.
— Может, мы обсудим это завтра, — предложил Люк.
— Мы не будем обсуждать это завтра, мы решим это сейчас, — отрезал Келли, рассматривая Джоша.
В этот напряженный миг я подумал: «Все, сейчас начнется». Но ничего не произошло. Джош только меланхолично махнул рукой.
— Ладно. Если Келли хочет, обойдемся без шлюх. Так, кто у нас завтра первый свидетель?
Люк бросил на меня взгляд невообразимого облегчения и побежал к стопке папок, лежащих на столе в другом конце комнаты.
— Мы остановились на том, что Бенни впервые назвал имя судьи Таккера, — начал Келли. — Давайте просто дадим ему изложить основные факты.
Через несколько минут мы полностью погрузились в обсуждение показаний Джелло на следующий день. Можно было подумать, что ничего не случилось.
Буря прошла, но в крошечном уголке моего сознания все еще слышались ее зазывания.
Мы работали над заявлением Джелло, а также отчетами на Таккера, Ремингтона и их компании до поздней ночи. Потом, когда коридоры заполнила новая смена, мы повалились в кровати.
— Что ты скажешь Джоунсу? — спросил я Джоша, удобно размещая свою старые кости между простынями.
— О чем?
— После передачи Сисси завтра он будет окружен репортерами.
— Я скажу ему, что пока мы хотим отложить эту проблему.
— Тебе придется как-то оправдать это.
— Самым простым способом, — он зевнул и повернулся на бок. — Мы нашли в квартире этой дамочки записную книжку, в которой имеются телефоны многих членов Конгресса.
Конечно, это сработало. Джоунсу очень хотелось вызвать Эву, но когда Джош объяснил ему, почему это невозможно, конгрессмен проглотил информацию и быстро согласился, что не стоит придавать слушаниям ненужную сенсационность. Джош написал для Джоунса короткое, двусмысленное заявление, которое, подтверждая информацию Сисси, говорило, что эта фаза расследования не будет полной, поскольку здесь нам помогло другое федеральное агентство, и комитет не намерен комментировать эти данные.
Неполные расследования самые грандиозные. Вы даете понять, что оно никогда не будут полным, а через несколько дней репортеры об этом забудут.
Когда на следующий день Джелло занял свое место, он явно нервничал. Он был бледен и потен и все время мял в руках носовой платок. Молли теперь находилась среди зрителей вместе с Лейси. Граймес, конечно, отсутствовал. В госпитале объявили, что он останется там на несколько недель.
В комнате слушаний царила обычная для начала дня суматоха и огневой шквал вопросов репортеров, причем Сисси и Так Ларсен шипели и плевались друг на друга как драчливые кошки. Потом Келли наклонился, чтобы подбодрить Бенни, и слушания начались.
В. Вчера, прямо перед перерывом, вы назвали судью Пребела Таккера.
О. Да, сэр. Судью Таккера.
В. Вы знаете его, как судью Пребела Таккера, председателя Федеративного апелляционного суда?
О. Совершенно верно. Он очень известный судья.
В. Как вы с ним познакомились?
О. Через Ремингтона.
В. Опишите вашу первую встречу с судьей Таккером.
О. Однажды ко мне в клуб пришел Ремингтон, выглядел он плохо. Он очень много пил, и когда я спросил, что с ним, он ответил, что его заела жена. Он сказал, что они здорово поругались, потому что она хотела, чтоб он купил ночной клуб в Майами. Он говорил, что ему это не подходит, что там заправляют гангстеры; он не имеет ничего против того, чтобы зарабатывать на них, но не хочет становиться их партнером. Уж так получается, что их партнеры ликвидируются или попадают в реку. Я ничего ему не сказал, но знал, что последнее слово было за его женой.
В. То есть?
О. Мне рассказывал Джо Америкус. Она дружна с одним парнем, владельцем бара на Ист-Шестьдесят восьмой улице, и она хотела, чтобы Ремингтон стал его совладельцем. Как он говорил мне, она была настоящей сукой… прошу прощения… я хотел сказать женщиной. Я просто не в силах ругать этого парня за то, что он запил. Я уже говорил, если уж вы женитесь, постарайтесь, чтобы у жены была куча ребятишек и полно работы.