Средневековые латинские новеллы XIII в.: читать начало книги онлайн

Со слов Макробия[13] был известен рассказ о том, как некий рыцарь, то ли из-за слухов, то ли на основании собственных наблюдений, стал подозревать, что жена предпочитает ему другого. Часто рыцарь допытывался у нее, правда ли это. Жена все отрицала: она-де никого, кроме рыцаря, не любила. Однако муж ей не поверил и нашел одного толкового клирика, которого просил добиться правды. Клирик на это сказал: «Не могу тебе помочь, если не увижу твоей жены и не поговорю с ней». Рыцарь в ответ: «Прошу тебя покорно отобедать сегодня со мной, и я посажу тебя рядом с моей женой».

Клирик пришел в дом рыцаря в обеденное время, и его посадили рядом с хозяйкой. По окончании обеда клирик начал беседовать с ней о различных предметах, а затем взял ее руку и приложил пальцы к запястью; затем завел речь о том человеке, в любви к которому ее подозревал муж. Сразу же, как речь зашла о нем, кровь ее от радости стала биться быстрее и лихорадочнее. Когда клирик это заметил, он перевел речь на рыцаря, и тут кровь этой женщины сразу стала бежать спокойнее и тише. Отсюда клирик понял, что она любит того человека, которого подозревал рыцарь, более своего мужа. Так рыцарь с помощью клирика узнал правду.

16 (45)

О том, что только добрые внидут в царствие небесное

Жил один благородный, мудрый и богатый царь. У него была любимая жена, которая, презрев его любовь к ней, прижила на стороне троих сыновей. Они всегда были враждебны царю и ни в чем решительно не походили на него. Позднее царица родила, уже от царя, четвертого сына и вырастила его. Между тем, свершив круг своих дней, царь умер и тело его было положено в царскую усыпальницу. После смерти царя четверо вышеупомянутых братьев стали спорить между собой за власть. Наконец они порешили на том, что пойдут к одному старому рыцарю, поверенному тайн умершего их отца, и поступят по его совету. Так они и сделали. Рыцарь внимательно выслушал четырех братьев и сказал: «Послушайтесь меня, и все будет хорошо. Вам следует вынести тело царя из усыпальницы, и пусть каждый держит наготове лук и стрелу: чья стрела глубже войдет в его тело, тому и быть царем».

Повинуясь совету старого рыцаря, братья принесли тело царя и привязали к дереву. Первый сын спустил тетиву и ранил правую руку государя, и потому объявил себя единственным его наследником и царем этой земли. Стрела второго раздробила кость, чему он очень обрадовался, уже считая царство своим. Третий пронзил сердце царя и был уверен, что без дальнейших споров с братьями царство достанется ему. Четвертый, приблизившись к дереву, вздохнул и печально сказал: «Увы, отец мой, я вижу, как твои сыновья поражают тебя стрелами! Да не бывать тому, чтобы когда-нибудь я нанес рану своему отцу, живому или умершему». Когда он так сказал, первые люди государства, а также стоящие вокруг горожане, подняв юношу, посадили его на отцовский престол как подлинного его наследника и государя, а других трех братьев лишили почестей и богатств и изгнали из родной земли.

17 (47)

О трех царях

Король датский особенно чтил тех трех царей,[14] которые, путеводимые звездой, пришли из восточных стран в Иерусалим с дарами новорожденному Христу, и призывал их в молитвах. Когда названный король с большой свитой прибыл в Колонию,[15] где с подобающей честью покоились их святые останки, он поднес каждому из трех царей золотую корону, сделанную с удивительным искусством и царской роскошью, и сверх того с великим благочестием роздал более шести тысяч марок на нужды церквей и милостыню нищим, своей щедростью преподав всему народу пример истинной веры. В день, когда король уже собирался воротиться на родину, он лег отдохнуть и – гляди – ему снится, что три царя с коронами на головах и горящим ярко светочем приближаются к нему, и он слышит, как каждый из них с ним говорит.

Первый, самый старший, сказал: «Брат мой, ты в добрый час пришел к нам, но в еще более добрый воротишься в свою землю». Второй сказал: «Ты немало роздал, но более унесешь с собой». Третий сказал: «Брат мой, ты явил благочестие и сразу по прошествии двадцати трех лет будешь царствовать с нами на небесах». Первый еще сказал, протягивая царю ларчик, полный золота: «Прими, – говорит, – сокровище мудрости, которое даст тебе силу справедливо судить своих подданных, ибо властители вменяют себе в заслугу вершить правосудие». Второй подал ларчик мирры, говоря: «Прими мирру раскаяния, которой ты сможешь обуздать также и плотские соблазны, ибо хорошо управляет другими тот, кто умеет управлять собой». Третий равным образом подал ларчик, полный фимиама, сказав: «Возьми фимиам благочестия и благочестивой кротости, коими облегчишь страждущих, ибо как роса окропляет и растит травы, так сладостная кротость царя возносит и поднимает до звезд».

Только царь успел подивиться величию явившегося ему во сне, тут же пробудился и, увидев расставленные подле него ларцы, с радостью принял господни дары. Воротившись на родину, он благоговейно исполнил все то, что слышал во сне. По прошествии вышеназванного срока он удостоился царствия небесного.

18 (50)

О хвале праведным судьям

Валерий[16] рассказывает, что консул Зелонг[17]установил такой закон: кто обесчестит девицу, должен быть ослеплен на оба глаза. Случилось, что его сын обесчестил единственную дочь одной вдовы. Узнав об этом, женщина побежала к правителю и говорит ему: «Владыка, распорядитесь, чтобы был исполнен установленный вами закон. Вот ваш единственный сын – против воли девушки – обесчестил мою единственную дочь». Зелонг, слыша это, глубоко опечалился, но все же повелел ослепить сына. Советники сказали своему владыке: «Подумай, у тебя только один сын и наследник, и всему нашему царству будет ущерб, если ему выколют глаза». Правитель в ответ: «Разве вам неведомо, что я положил этот закон? Постыдно было бы мне преступать постановление, неукоснительно выполнять которое сам же я требовал. Раз сын мой первый нарушил закон, он первым и будет судим по нему». Тогда мудрые советники сказали: «Владыка, богом заклинаем вас помиловать сына». Склоненный их просьбами, правитель говорит: «В таком случае слушайте, любезные мои друзья. Мои глаза – это глаза моего сына, и наоборот. Выколите у меня правый глаз, а у сына моего левый! Тогда закон будет соблюден». Так и сделали, и все согласно хвалили рассудительность и справедливость правителя.

19 (56)

Напоминание о смерти

Один знатный господин был завзятым охотником. Как-то раз, когда он отправился в лес, той же дорогой проходил и какой-то купец. Видя, как этот человек красив, статен и богато одет, купец сказал себе: «Господи боже, видно, ты благоволишь к этому человеку – ведь вот как он красив, и силен, и статен, и вся свита его в отменном платье». Подумав так, купец спросил кого-то из людей этого вельможи: «Скажи, любезнейший, кто твой господин?». Тот ответил: «Он владеет многими землями, грудами золота и серебра, у нею множество слуг». Купец говорит: «Бог, видно, благоволит к нему – он хорош собой и разумнее всех, кого мне приходилось встречать». Слуга тихонько передал своему господину слова купца. Тот же, когда вечером возвращался с охоты, пригласил купца переночевать в его замке.

Купец не посмел отказаться и вместе с этим знатным господином направился в город. Войдя в его замок, купец увидел столько богатств и столько роскошных покоев, блистающих золотом, что не мог прийти в себя от удивления. Во время трапезы хозяин посадил гостя рядом со своей супругой. Тот, глянув на прекрасную и привлекательную даму, обомлел и подумал: «Бог мой, человек этот имеет все, чего его душе угодно: красавицу жену, сыновей, дочек, великое множество слуг». Стоило купцу это подумать, как перед хозяйкой замка и перед ним поставили кушанье и, гляди, тонкое это блюдо подали в человеческом черепе и всем в серебряные тарелки накладывали оттуда. При виде черепа, стоящего перед ним на столе, у купца в жилах застыла кровь, и он сказал про себя: «Увы мне, боюсь, что и моя голова будет тут красоваться!». Хозяйка, как могла, старалась ухаживать за купцом. С наступлением ночи гостя отвели в просторный покой, где его ждала постель, занавешенная полотном, и в углу горели яркие светильники. Едва купец переступил порог спальни, слуги заперли дверь, и он остался один в покое. Купец бросил взгляд в угол, где стояли светильники, и увидел тела двух юношей, подвешенных за руки к потолку. Тут на него нашел сильный страх, который не давал ему уснуть. Наутро купец встал и говорит: «Увы, боюсь, что висеть мне сегодня рядом с этими двумя мертвецами».

Между тем хозяин замка проснулся, велел звать к себе гостя и говорит ему: «Любезнейший, как тебе здесь нравится?». А тот: «Все мне очень нравится, но когда кушанье подали в человеческом черепе, это меня так ужаснуло, что я не мог ничего проглотить, а когда лег в постель и увидел в углу свешивающиеся с потолка тела двух юношей, на меня нашел несказанный страх, не давший мне сомкнуть глаз. Потому, ради бога, разрешите мне уйти отсюда».

Хозяин говорит: «Любезнейший, ты видел, что перед моей красавицей женой поставили человеческий череп. Причина этому такова: обладатель черепа был некогда благородным рыцарем; он соблазнил мою жену и возлег с нею. Я застал их в объятиях друг друга, выхватил из-за пояса меч и отрубил ему голову. В знак совершенного ею проступка всякий день я ставлю перед моей супругой череп ее возлюбленного, чтобы она не забывала о прегрешении, которое совершила. Сын этого человека из мести убил двоих моих родичей, еще юношей, чьи тела висят в покое, где ты ночевал. Ежедневно я прихожу туда, чтобы разжигать в себе жажду мести. Стоит мне подумать о прелюбодеянии моей жены и вспомнить о гибели моих родичей, как я впадаю в глубочайшую печаль. А ты, любезнейший, ступай с миром и впредь не пытайся судить о чужой жизни, пока толком не узнаешь ее».

Купец распрощался и пошел по своим торговым делам.

20 (57)

О совершенной жизни

Государством римским правил Тит, который установил закон, что день рождения его старшего сына должен почитаться всеми как праздник, а кто этот день осквернит работой, поплатится за то жизнью.[18] Когда закон был объявлен, Тит призвал к себе магистра своего Виргилия[19] и говорит: «Любезнейший, я издал этот закон, однако людям возможно тайно нарушать его без того, что это будет мне ведомо. Мы просим тебя постараться измыслить что-нибудь такое, что позволило бы мне знать, кто нарушает закон». Тот говорит: «Да будет на то ваша воля, государь». Тотчас же Вергилий, обратившись к своему магическому искусству, воздвиг посередине города каменного истукана, который доносил императору все тайные отступления от закона, совершенные в этот день, и по обвинению истукана бесчисленное множество людей было приговорено к смерти.

Жил тогда в Риме один художник по имени Фока, который в день рождения императорского сына занимался своим делом, как в будни. И вот, когда он лег в постель, стал думать, как это так многие лишаются жизни по доносу каменного истукана. Утром он встал, пошел на площадь и сказал истукану: «О, истукан, из-за твоих доносов многие люди лишились жизни. Клянусь богом, если ты выдашь меня, я в мелкие осколки разобью твою голову». Произнеся эти слова, Фока воротился домой.

Поутру император, как обычно, отрядил к истукану слуг спросить, не преступил ли кто закон. Когда они приблизились к истукану и объявили ему волю императора, тот сказал: «Любезнейшие, поднимите глаза и увидите, что написано на моем лбу». Они подняли глаза и явственно увидели на лбу истукана следующие слова: «Времена меняются, люди наглеют, кто будет говорить правду, тому разобьют голову». «Ступайте и доложите вашему государю то, что вы видели написанным и прочитали». Слуги воротились и все сообщили своему государю. Когда император это услышал, повелел своим воинам вооружиться и отправиться на площадь, где стояло изваяние, и доставить к нему связанным по рукам и ногам того, кто попытается покуситься на истукана. Воины подошли к истукану и сказали: «Императору угодно, чтобы вы объявили имена тех, кто попрал закон, и тех, кто вам угрожал». Истукан говорит: «Хватайте художника Фоку! Это он преступил закон и угрожал мне».

Воины схватили Фоку и привели его к императору. Император говорит: «Любезнейший, что я слышу о тебе? Почему ты нарушаешь установленный мной закон?». Тот в ответ: «Государь, я не могу следовать этому твоему закону, ибо всякий день должен иметь восемь денариев,[20]а не трудясь все дни, не могу их заработать». Император говорит: «Почему восемь денариев?». Художник в ответ: «Всякий день в году я должен отдавать два денария, которые в юности получил взаймы, два я откладываю, два выбрасываю на ветер, два расходую». Император: «Об этом ты должен мне подробнее рассказать». Художник говорит: «Государь, слушайте! Два денария я всякий день даю отцу, ибо, когда был малым ребенком, отец мой каждодневно тратил на меня два денария; теперь он впал в нужду, и сыновний долг велит мне поддерживать его. Потому я всякий день даю отцу своему два денария. Два денария я откладываю для сына, который уже начал учение, чтобы, если я впаду в нищету, он возвратил мне их, как я возвращаю два денария своему отцу. Еще два денария я выбрасываю на свою жену, ибо она во всем мне прекословит и либо своевольничает, либо ворчит, и вследствие трех этих причин все, что даю ей, считай, я выбрасываю на ветер. Последние два денария я трачу на свою еду и питье. Меньшим мне не обойтись, а заработать восемь денариев я могу, лишь постоянно не покладая рук, и эти деньги могу собрать только, если буду каждодневно трудиться. Теперь вы знаете причину моего ослушания. Вынесите справедливое решение!». Император говорит: «Любезнейший, ты прав. Ступай и впредь спокойно работай».

Вскоре после этого император умер, а художник Фока из-за своей рассудительности был поставлен царем и управлял с великой мудростью.

Когда Фока умер, он был изображен на картине, как и другие императоры, а вблизи головы его художник нарисовал восемь денариев.

21 (58)

О бесспорной истине

Правил царь по имени Асмодем,[21] который установил закон, гласивший: если злодей, схваченный и приведенный к судье, сможет высказать три столь несомненные истины, что их нельзя будет опровергнуть, то он сохраняет жизнь и все свое достояние.

Однажды какой-то рыцарь погрешил против царя и бежал в лес, где совершил немало злодеяний, так как грабил и убивал путников. Когда слух об этом дошел до судьи, он велел окружить весь лес, разбойника поймали и со связанными руками привели в судилище. Судья говорит ему: «Любезнейший, знаешь закон?». Тот в ответ: «Да, господин, знаю: если хочу избегнуть наказания, должен назвать три непреложные истины, иначе мне грозит смерть». Судья говорит: «Пользуйся возможностью, которую тебе дает закон, или будешь вздернут на виселицу прежде, чем успеешь пообедать». Разбойник в ответ: «Господин, прикажи всем замолчать!». Когда наступила тишина, он сказал: «Вот тебе первая истина. Сообщаю во всеуслышанье, что во все время своей жизни я был злодеем». Тогда судья говорит стоящим вокруг: «Правда ли то, что он сказал?». Все отвечают: «Если б человек этот не был злодеем, не находился бы здесь».

Судья говорит: «Назови вторую истину». Разбойник отвечает: «Вторая истина такова: меня глубоко печалит, что я очутился здесь в таком положении». Судья говорит: «Охотно тебе верим. Говори теперь третью истину и избавишься от смерти». Разбойник сказал: «Вот третья истина: если уйду отсюда, никогда не захочу вернуться сюда со связанными руками». На это судья сказал: «Аминь. Ты ловко сумел избавиться от петли, ступай с миром». Так рыцаря этого спасли три высказанные им непреложные истины.

22 (59)

Поучительный рассказ о великой гордыне и о том, как нередко надменные люди бывают унижены

Правил могущественный император Иовиан.[22]Однажды, когда он лежал в своей спальне, дух его надмился превыше человеческого разумения, и император сказал себе: «Разве есть, помимо меня, другой бог?». С такими думами он заснул. Наутро император созвал своих рыцарей и говорит им: «Добрые мои друзья, следует подкрепиться едой, ибо сегодня я собираюсь на охоту». Рыцари были готовы исполнить его волю. После трапезы все выехали с замкового двора. От быстрой скачки император до того разгорячился, что ему казалось, он умрет, если тотчас же не искупается в студеной воде Иовиан поглядел вокруг и, заметив широкую полосу воды, сказал своим спутникам «Обождите здесь, пока я ворочусь». Он пришпорил коня и быстро поскакал к реке; здесь император спешился, снял одежду и, войдя в реку, оставался в воде, пока как следует не освежился.

[13] Макробий – римский грамматик первой половины V в., автор нескольких сочинений. Здесь подразумевается его компиляция «Сатурлалии», диалог, содержащий богатый культурно-исторический материал (история, мифология).

[14] Три царя (или три мага) – подразумевается легенда о том, как три восточных царя Гаспар, Мельхиор и Балтазар, путеводимые звездой, пришли с дарами к новорожденному Христу.

[15] Колония – средневековое название г. Кельна.

[16] Валерий – см. примеч. 12

[17] У Валерия Максима (VI, 5, 3) говорится о царе Залевке.

[18] История об императоре Тите (79–81 гг.) не имеет под собой реальной почвы. Сюжет ее (с различными вариантами) встречается в греко-латинской средневековой литературе.

[19] Римский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. 8.) s средние века слыл магом и чудодеем.

[20] Денарий – римская серебряная монета.

[21] Асмодем – фантастическая личность

[22] С именем римского императора Иовиана (363–364 гг.) связывается здесь распространенный сюжет о возгордившемся и за это наказанном царе.